Кавказ: общество с ограниченной ответственностью [ 57 ]Дмитрий Великовский, корреспондент отдела «Политики» журнала «Русский репортер»
Разобраться в происходящем очень непросто даже тем, кто искренне пытается понять логику разворачивающейся на наших глазах бойни. В попытке пролить свет на механизмы и силы, движущие современным Кавказом, корреспонденты «РР» проехали по трем наиболее «горячим» республикам — Ингушетии, Чечне и Дагестану


— Все, что вы видите, — это фарс, видимость. Вы же журналисты, не верьте, я вас очень прошу!
— Что вы имеете в виду?
— То, как мы здесь живем, как об этом по телевизору рассказывают. Это как восковая еда: красивая такая, а попробуешь — отвратительно.
Продавщица, моложавая чеченка, с которой мы разговорились на грозненской улице, явно хотела донести до нас что-то для нее важное.
— Отсюда все нормальные люди уже давно сбежали. Те, кто остался, — или дебилы, или не могут уехать, как я. Справедливости здесь нет, страшно все время, нервничаешь, трясешься… Вот я вам пример приведу: реконструкция Грозного. Много домов новых, чистенько. А что многие из них пустуют, вы знаете? А кому принадлежат те, которые не пустуют? А сколько надо заплатить чиновникам, чтобы получить компенсацию за разрушенное жилье? Я вам скажу…
Казалось, желание высказаться окончательно победило страх. В ожидании разоблачений я включил диктофон. И в ту же минуту за спиной женщины выросла ничем не примечательная с виду фигура: стоптанные шлепанцы, спортивные штаны, короткая стрижка, свирепая физиономия. Гражданин расположился буквально в метре от нас и, присев на корточки, стал поигрывать телефоном. Наша собеседница напружинилась, ее лицо превратилось в маску.
— Правда ведь вам наш город нравится? — театрально зазвенел лишившийся интонаций голос. — Такие красивые фонтаны и здания! Я сама в нем очень люблю гулять: здесь даже в час ночи совершенно безопасно.
«Топтун» мрачно уперся в нас взглядом. Мы попрощались и побрели по немноголюдной утренней улице. Вокруг сияли отмытые до блеска витрины, били фонтаны. На каждом углу по три автоматчика в отутюженной камуфляжной форме. На свежеотстроенных домах портреты четырех президентов: двух чеченских и двух российских. «Подвиг длиною в жизнь» — гласила подпись под одним из них. И чуть ниже табличка: «Проспект Путина, № 13».
То, что безуспешно пыталась объяснить нам чеченка, примерно понятно. И в Чечне, и в Ингушетии, и в Дагестане нам много раз доводилось слышать эти нотки. Кавказский коктейль: гнев, отчаяние и страх примерно в равных пропорциях; ненависть — по вкусу.
Одной из основных причин недовольства является тотальная коррупция. Традиционная российская болезнь на Кавказе превращается в системное и потенциально смертельное заболевание, поразившее абсолютно все органы власти. В других регионах коррупция чаще всего подобна платной дороге: хочешь быстро и с ветерком — плати. Нет денег? Тогда будешь ехать долго и мучительно. В кавказских республиках все жестче: бесплатных вариантов зачастую не бывает. Любое положенное тебе по закону пособие — от 30 до 50% чиновнику. Любая бесплатная справка — от 50 до 200 рублей. Повышение в должности — откат начальнику. Устройство на работу — тем более.
В некоторых домах обыски проводятся из года в год. Случается, что и по два раза в день. В таких семьях нередко вообще не запирают ворота и двери — выбьют


— У нас без денег вообще ничего не добьешься. Я в данном случае даже не про бизнес говорю, это уж само собой. Я как-то из принципа пытался бесплатно получить загранпаспорт: так, чтобы по правилам, без взятки, — рассказывал нам владелец одного из автопарков Махачкалы. — Собрал все документы, принес, отдал. Паспортистка на меня с недоумением посмотрела: где, мол, положенная тысяча? Я не дал. Звоню через полтора месяца — паспорта нет, документы мои потеряли. Ладно, второй раз собрал, принес, не дал. И что? Опять потеряли. Я тогда разозлился, подключил свою протекцию, вышел на их начальника. Он мне говорит: «Что же ты сразу ко мне не пришел, уважаемый?» И сразу документы нашлись, все мне за пару дней оформили. Хорошо, что я раньше у одного большого человека персональщиком работал, — теперь на всякого, если надо, управу найду.
В дотационных кавказских республиках взяточничество и казнокрадство превратилось из дефекта властной вертикали в системообразующую функцию, становой хребет местной политики и экономики. Когда воровство и мздоимство становятся нормой, неудивительно, что люди перестают их стесняться. Причем вне зависимости от социального статуса и величины проходящих через них «серых» финансов. Так, например, один из чеченских чиновников, ответственных за возвращение на родину беженцев, с гордостью рассказывал нам, первым встречным журналистам, сколько у него мебельных фабрик в Краснодаре и сколько магазинов в Чечне. То, что владеть предприятиями госслужащим запрещено, его совершенно не смущало: записано-то все на жену и дочку.
В Москве, Питере или других крупных регионах нескромный образ жизни того или иного бюрократа не мозолит глаза обывателю: видно, что человек богатый, а кто он такой, как заработал — кто его знает, много их, таких. Но в небольших бедных республиках роскошествовать незаметно для населения практически нереально. Скажем, в Дагестане каждый второй водитель с нескрываемой злобой укажет вам на особняк начальника отдела хозяйственного обеспечения местного МВД. А в качестве бонуса не только сообщит, что сын этого начальника ездит на «Порше Кайенне», дочь — на «Додже», а сам он — на двухсотом «Лексусе», но и назовет номера этих автомобилей.
Вдобавок, в отличие от других регионов, на Кавказе чудовищная безработица: две трети населения не имеют здесь постоянной работы и вынуждены пробавляться случайными подработками. Соответственно, у многих нет не только нормальной зарплаты, но и каких бы то ни было жизненных перспектив. В таких условиях разрыв между представителями местных весьма нескромных элит и остальными гражданами становится вопиющим и создает фактически предреволюционную ситуацию. Ворчливое недовольство потихоньку сменяется классовой ненавистью.
Власть имущие не могут этого не понимать. Однако и измениться они не могут. Потому что если самому не брать, то как тогда «отстегивать» начальству? А без этого не только карьеру не сделаешь, но и потеряешь тот ресурс, который уже есть, — система не терпит инородных элементов. Кроме того, к чему меняться, если врут и воруют даже руководители республик, причем делают это не только в открытую, но и безнаказанно?
За ухоженными фасадами новой Чечни скрывается немало грязи. Тех, кто решается вынести сор из избы, здесь не любят — с каждым годом их остается все меньше


К примеру, в 2007 году на Шестом инвестиционном форуме в Сочи, как сообщали СМИ, Мурат Зязиков, бывший тогда президентом Ингушетии, заявил: «За последние три года мы сдали 3 миллиона 233 тысячи метров квадратных жилья. Для маленькой республики это — огромная цифра». Цифра действительно огромная, это больше, чем весь жилой фонд Ингушетии до Зязикова, практически еще одна республика. Это опровергает сам облик современной Ингушетии: из ново строек там заметны разве что роскошные виллы. Да и, по данным Росстата, построено было 2,3 млн м? жилья. Самим ингушам, впрочем, и эта цифра кажется не имеющей никакого отношения к реальности — ни многоэтажек, ни новоселов они вокруг себя не видят.
Президенту Путину тот же Зязиков докладывал, что ввел в строй «80 промышленных объектов», чем вызвал бурю эмоций у жителей Ингушетии. В республике всего четыре города и три десятка сел, спрятать объекты, на которых будут работать «тысячи людей», задача не из легких. Однако Зязикову и это удалось: разыскать пресловутые 80 объектов не смогли не только простые ингуши, но и въедливые журналисты. А когда проверять эту информацию из Москвы прилетел глава Счетной палаты Сергей Степашин, Зязиков его ничтоже сумняшеся отвел на два частных завода: вот, мол, построили же. И Степашин улетел довольный. Но уже в этом году, после смены руководства республики, вскрылись злоупотребления в размере 1,7 млрд рублей (это почти пятая часть годового бюджета региона). И та же Счетная палата бодро отрапортовала, что 1,3 млрд следует считать «фактически утраченными». Раньше считать, видимо, было не с руки.
Когда все видят, что коррупционеры не только живут лучше порядочных людей, но и не стесняются в эфире «Первого канала» докладывать о своих «успехах» президенту, массовое недовольство расширяет свою географию, перекидываясь с региональных лидеров на федеральный уровень. Верить в то, что царь хороший — бояре плохие, становится все труднее. «Не могут же они там, в Кремле, на самом деле не знать, что у нас здесь творится?» — этот, похоже, уже ставший риторическим вопрос журналист из Москвы вынужден выслушивать постоянно. Сегодня очень многие кавказцы прямо говорят, что чувствуют себя жителями убогой провинции, в которой огромная империя «моет» у них на глазах бюджетные деньги. Мало того,империя-колонизатор представляется им не только алчной, но и беспощадной. Виной тому неэффективная и чрезвычайно жестокая антитеррористическая политика российских силовиков.
Террор как ось режима правленияВ  шесть утра приехали в масках спецназовцы на «Уралах», вывели нас с братьями, женами и детьми на улицу, стали обыскивать, — рассказывает ингуш Али Цечоев, — меня затолкали в бронированный уазик, надели на голову черный целлофановый пакет и увезли. Куда возили, кто это был, я так до сих пор и не знаю.
Али — предприниматель из станицы Орджоникидзевская, он поставляет продукты в местный интернат и туберкулезный диспансер. Мы сидим с Али и двумя его братьями около его дома. Посреди двора огромный серебристый «мерседес», служащий помимо прочего игровым манежем для многочисленной детворы.
— Там мне связали руки, били, показывали фотографии боевиков. Требовали, чтобы я им рассказал, как связан
с подпольем, — потупившись, продолжает Али. — А я никак не связан. У меня что, дел других нет? Да и почему я должен быть связан? Потому что у меня борода? А у кого ее нет? И вообще, посмотрите на убитых боевиков: одни с бородой, другие нет. Разве так можно вычислить? Что, если я бороду ношу, надо меня убить — так, что ли? Смешно даже говорить… — Али умолкает. Судя по выражению лица, ему не очень-то смешно.
Растительность на лице выбрали в качестве одной из примет, по которой ищут террористов, поэтому оправдываться обладателям бороды приходится здесь регулярно. То, что бороды носят и президент Кадыров, и практически все охранники президента Евкурова, силовиков не смущает.
— Восемь часов надо мной издевались. Угрожали, что отдадут меня Кадырову, что будут пытать, отрезать от меня куски. Но врачи не дадут мне умереть, страдать буду много дней. А потом вдруг говорят: «Ну, что ты мучаешься? Домой хочешь?» — продолжает Али. — «Конечно, хочу». — «Тогда придумай кого-нибудь» — вот что они мне посоветовали, представляете? А потом будут бить тех, кого я «придумаю»…
Предприниматель Али Цечоев, похоже, попал у силовиков в списки «неблагонадежных». Теперь опасность грозит не только ему самому, но и его старшему брату Ахмеду


Выбору Али не позавидуешь. Согласился ли он «придумывать», я спрашивать не стал.
— У них, наверное, какой-то план есть, — вмешивается в разговор старший брат Ахмед, — вот они и давят всех подряд, похищают, мучают. Чтобы у них боевики никогда не переводились. Вон, у нас рядом парнишка жил — они его как на работу к себе таскали. Приходил от них весь синий. Только отлежится, они его — раз! И опять лечиться надо. Он от них в лес ушел. А что ему было делать?
Братья с ходу вспоминают еще несколько таких историй, например про заслуженного учителя республики, который 22 года преподавал детям английский язык, пока не «попал в разработку». Он немедленно уехал в Ирландию, однако был объявлен предводителем боевиков, и еще год все теракты в районе списывались на его «бандформирование».
— Понимаете, вот у меня нормальная жизнь, я и дальше хочу жить спокойно, как честный человек. Я же гражданин, — с какой-то тоской смотрит на меня Али. — Но я пережил очень страшные часы. Я ведь знал, что они не шутят: вернусь я домой, или буду найден убитым, или меня просто никто никогда не увидит — это они решают. И если такое еще хотя бы раз повторится, то я уеду за границу, как многие сейчас делают. Но ведьбольшинству-то ехать некуда…
Цечоевы провожают нас до ворот и, раз уж мы интересуемся такими темами, предлагают на выбор еще два места по соседству, куда нам стоило бы зайти. «У нас на двух соседних улицах только за один месяц случилось два похищения и один расстрел», — качают они головами.
Мы пошли к Мариам Махлоевой, у которой этим утром силовики в масках на бэтээрах без номеров провели очередной (их было более двух десятков!) обыск и расстреляли сына. После чего объявили об «уничтожении боевика» и «предотвращении теракта». Об этой истории «РР» подробно писал в № 32 («Контревкуровская операция»).
Вторая история, к сожалению, также довольно типична. Люди в масках увезли Батыра Албакова из дома в неизвестном направлении, после чего родственники, сбиваясь с ног, безуспешно искали его по всем РОВД, больницам и моргам. Через десять дней им был выдан труп Батыра, якобы убитого в лесу в ходе спецоперации. Родственникам объяснили, что похищение инсценировали сами боевики, чтобы дискредитировать правоохранительные органы. «Уничтожен террорист, при нем обнаружены автомат и боеприпасы, — споро отчитались информагентства. — В МВД республики отметили, что он являлся одним из лидеров боевиков, причастным к совершению диверсионно-террористических актов». Мало кто написал о том, что, по заключению медэкспертизы, на теле Албакова присутствуют следы пыток: многочисленные гематомы, три глубоких ножевых ранения, левая рука наполовину отрезана. Кроме того, по мнению врачей, «многочисленные ранения не могли быть получены 21 июля (день проведения спецоперации. — “РР”), а были нанесены ранее». Не слишком ли круто для дружеской инсценировки?
Еще одно типичное сообщение: «В Карабудахкентском районе Дагестана обнаружен ВАЗ-21099 c обгоревшими телами трех человек внутри, предположительно участников НВФ. По характеру повреждения машины специалисты полагают, что в ней перевозилось самодельное взрывное устройство, которое по неизвестным причинам взорвалось».
О том, как со зловещей регулярностью «террористы» сгорают в собственных машинах, недавно рассказали двое выживших при этом инциденте. Изначально задержанных неизвестными в масках было пять. Их били и предлагали кому-то одному взорвать мечеть, чтобы остальные остались живы. Когда все пятеро отказались, их вывезли в лес и, усыпив хлороформом, усадили в их же собственную машину. Автомобиль облили бензином, между сидений бросили взрывпакет и отъехали на безопасное расстояние. Однако один из задержанных только притворился, что спит. Ему удалось выкинуть взрывпакет из машины и, растолкав сидящего рядом, вместе с ним убежать. Остальные трое были найдены через два дня — в другом месте, но, как и предполагалось, сгоревшими.
— Похищения, пытки, убийства при задержании, внесудебные казни — на Кавказе все это, к сожалению, вещи повседневные, — говорит председатель ингушского «Мемориала» Тимур Акиев. — Перспектив возбуждения уголовного дела по этим фактам нет никаких, поскольку официальные органы предъявляют свои аргументы: или что это не они, или что человек оказал вооруженное сопротивление. Доказать обратное не удалось ни разу. Максимум, что можно сделать, — дойти до Страсбургского суда, но это слабое утешение, ведь виновники никогда не бывают наказаны. А задерживать боевиков «как положено» здесь никому, похоже, не надо: очень уж хлопотно, да и дело в суде может развалиться.
Бывший боевик Магомед (второй слева) готов защищать свою веру с оружием в руках. Но мирная жизнь ему все-таки милее


Кто занимается столь чудовищными вещами, достоверно не известно. В трех кавказских республиках можно встретить силовиков всех мастей. Помимо местных милиционеров в республиках действует огромное количество «приданных сил»: мобильные отряды МВД, временные отделы внутренних дел при местных ОВД, оперативно-разыскные бюро, многочисленные полки внутренних войск, пограничники, ФСБ. Именно прикомандированных в республики «федералов» здесь, как правило, обвиняют в зверствах. Во-первых, потому что, как правило, именно им предписано бороться с терроризмом и проводить спецоперации,а во-вторых — потому что чаще всего из-под масок звучит чистая русская речь.
— Ингушская милиция не только недееспособна, но и совершенно зашугана. Оснащенность ужасная, прав никаких, — уверен Акиев. — У всех федеральных ведомств есть так называемые спецталоны, благодаря которым они могут не только свободно перемещаться между республиками, но и отказываться от проверок своих автомобилей. Если у местных сотрудников возникают конфликты с «федералами», они неизменно заканчиваются увольнением здешних эмвэдэшников.
В Чечне и Дагестане местные силовики имеют больше полномочий, чем их ингушские коллеги, однако суть от этого не меняется. Правоохранительные органы все реже действуют по закону, все чаще руководствуются логикой «нет человека — нет проблемы» и принципом солидарной ответственности родственников боевиков: раз пришли за одним братом — значит, весьма вероятно, придут и за вторым, а, например, в Чечне нередко сжигают дома боевиков, из-за чего страдают их жены и дети.
В результате даже в традиционно лояльной центру Ингушетии, где не было никакой войны, где до сих пор совершенно непопулярны идеи сепаратизма, политика силовиков оказывается питательнейшей средой не только для исламского подполья, но и для конспирологических теорий. То, что получается «как всегда», здесь вполне очевидно. К сожалению, почти не осталось тех, кто верит, что «хотели, как лучше».
Многие жители кавказских республик убеждены, что зверства направлены именно на процветание силовиков, равно как и на введение «прибыльных» чрезвычайных мер, скажем режима контртеррористической операции (КТО). Некоторые даже считают, что целью «федералов» является новый масштабный пожар на Кавказе. Лишь относительно лояльное властям меньшинство с сомнением предполагает, что по-другому силовики работать просто не умеют.
В том, что правоохранительные органы действительно могут быть заинтересованы в существовании террористов и даже управлять ими, здесь, похоже, действительно уверена огромная часть населения. Их аргументы таковы. Во-первых, боевики — это раскрываемость: на убитого подпольщика можно списать все что угодно, начиная от угона машины, заканчивая рэкетом и убийством. Во-вторых, не будет терроризма — не будет и орденов, повышений, премий, «ускоренной» выслуги лет. Нельзя будет, как это сейчас случается, неделями поливать безлюдные горы из всех видов оружия, включая авиацию, а потом продавать неизрасходованные боеприпасы налево. Некому будет толкнуть «неучтенный» или «утраченный» автомат.
Не будет и федерального финансирования борьбы с террором. Конкретные цифры этих ассигнований держатся в секрете, однако, по словам министра финансов Чечни Эли Исаева, в связи с отменой на территории республики режима КТО «в бюджет республики не будут отчисляться налоги с доходов физических лиц, это порядка двух миллиардов рублей надбавок, которые выплачивались в соответствии с Постановлением правительства № 65 военным и милиционерам за участие в КТО». Учитывая, что НДФЛ составляет 13%, можно подсчитать: одной только Чечне на зарплаты военным и надбавки местной милиции федеральный бюджет ежегодно выделял более 15 млрд рублей. И это без учета расходов на технику, обмундирование, горючее и т. п.
Самое поразительное, что в подобную версию, похоже, верят и многие сотрудники местной милиции. Как-то раз в ожидании аудиенции в ингушском управлении ФСБ мы с фотографом зашли в кафе. Через пару минут туда же вбежали два бойца с автоматами в сопровождении лейтенанта ДПС.
— Предъявите документы! Что в сумках?
Мы предъявили, атмосфера разрядилась. Выяснилось, что служителей закона вызвали напуганные нашими рюкзаками бдительные граждане. Поскольку был уже час дня и нас с утра обыскивали уже в третий раз, я не удержался и спросил, почему же боевиков-то при таком усердии поймать не удается.
— Ну, боевики пешком не ходят…
— Так ведь и машины же очень тщательно проверяют, правда? — обратился я к дэпээснику.
— Еще как проверяем! Все время проверяем. Но у боевиков алиби есть…
Ответ был очевидным намеком на федеральные спец талоны, но стоило уточнить.
— Что вы имеете в виду? — изобразил я иностранца.
— А вот там вам и расскажут, — и лейтенант с ожесточением кивнул на огромное здание ФСБ.
Сомнений не осталось.
Еще один ингушский милиционер посчитал необходимым предупредить меня, чтобы я не верил тому, что говорят про спецоперации его начальство и телевидение: «Они ни слова правды не говорят, слушайте родственников — те все как есть рассказывают, уж я-то знаю».
Спецоперация в Махачкале на улице Лаптиева. Справа — расстрелянный боевиками «Урал», слева — БТР с неработающей пушкой


А один из дагестанских следователей рассказывал, как однажды был арестован человек, закапывавший фугасы на обочине автомагистрали. При нем оказалось удостоверение сотрудника ФСБ, подлинность которого была подтверждена соответствующим телефонным звонком. Необычного террориста пришлось отпустить, несмотря на то что при задержании погиб милиционер. Списали на несчастный случай: «Конечно, у ФСБ есть свои люди в лесу, и немало. Это — их методы. Агентурная работа так и должна вестись, вот только какие этим людям ставятся задачи? Похоже, самые разные…»
Сами силовики, как ни странно, развеивать нелицеприятные мифы вовсе не спешат. Официально пообщаться с корреспондентами «РР» под разными предлогами отказались в трех МВД, двух УФСБ и одной военной части. Более того, везде, кроме Ингушетии, нас весьма активно «поддавливали», старательно давали понять, что вовсе не рады нашему появлению. В Дагестане нас задерживали на положенные три часа и, как водится, не представившись, объясняли, что если мы будем продолжать в том же духе, с нами может «случиться что-то очень нехорошее, например похищение или даже убийство», — вроде как имелись в виду боевики. А в Чечне нам, судя по всему, выделили не только парочку «топтунов», но и тонированную «десятку» сопровождения, которая, не скрываясь, ехала рядом с нами и даже развлекалась, перегораживая нам дорогу на «зебре».
Правила игрыИ все же,  несмотря на достаточно весомые аргументы сторонников «теории заговора» и упорное нежелание властей их опровергать, наиболее вероятным объяснением захлестнувшего Кавказ насилия является атмо­сфера безвластия и абсолютная неразбериха. Не ловит рыбку в мутных водах местной политики, кажется, только ленивый или трусливый. Убить здесь можно любого — конкурента по бизнесу, ведущего твое дело следователя, политического оппонента: свалят-то все равно на боевиков. Похищать, вымогать деньги, заниматься рэкетом или крышевать рынок тоже можно.
Поле для заработков просто гигантское, и этим, несомненно, пользуются как боевики, так и милиция, как кланы, так и мафия, как политики, так и предприниматели. Все, что нужно, — камуфляж, маска и пара автоматчиков: набор в наше время более чем доступный. Торгуют ведь не только административным ресурсом, но и матчастью. Например, недалеко от ингушского села Троицкое, где дислоцируется полк российской армии, вдоль дороги стоят помятые личности с воронками и канистрами. На канистрах цифры 80 и 92. Бензин. Напротив этого места — хорошенькая заправка, но канистры явно пользуются большей популярностью.
— Во-первых, на рубль дешевле, — объяснил свой выбор один из водителей, — а во-вторых, на заправке поганый бензин с грозненского НПЗ. После него машина троит и чихает. А в канистрах бензин, который военные сливают. Им на борьбу с терроризмом хорошее горючее аж из Ростова цистернами возят. Ну, а они с населением делятся.
В той же Ингушетии нельзя купить спиртное. Нигде. Никакого. Почти всех, кто наливал или продавал, убили. Остальных в достаточной степени напугали. Кто это сделал — вопрос полемический. Одни говорят, что борющиеся за чистоту нравов боевики. Другие — что предприимчивые осетины, к которым теперь за выпивкой вынужденно ездит вся пьющая Ингушетия, включая тысячи федеральных «правоохранителей».
Ну и, конечно, абсолютный беспредел выгоден нечистоплотным дельцам от политики. Мало кто верит в то, что убийство главы МВД Дагестана Адильгерея Магомедтагирова — дело рук боевиков. Слишком уж он хотел стать следующим президентом Дагестана. Слишком уж многие этого не хотели. Покушение на Юнус-Бека Евкурова организовали боевики? Возможно. Но точно ли их об этом не просили?
Древняя мечеть в горном селе Гимры помнит двух сражавшихся с Россией имамов. Не забывают о них и местные жители


В том, что бардак на Кавказе полнейший, можно убедиться даже в ситуации, требующей, казалось бы, максимальной собранности. Узнав о проведении в центре Махачкалы спец операции, мы с фотографом выбежали из гостиницы и, поймав такси, помчались в ночь. Квартал, как и обещали по телевизору, был оцеплен. Машины не пускали. Мы собрались было вылезти из машины и идти пешком. Однако водитель только ухмыльнулся. Три поворота руля — и вот мы вместе с еще парой десятков машин дворами проезжаем за спину оцеплению. В ста метрах от «горячей точки» второй кордон. За него не пускают даже пешеходов — стреляют все-таки.Три минуты переговоров заканчиваются фразой: «Проходите, только я вас не видел». Предлагаю сговорчивому милиционеру для очистки совести хотя бы проверить наши документы и содержимое рюкзаков. Неинтересно.
И вот мы уже в куче-мале из спецназовцев, оперативников, пожарных, медиков и немногочисленного милицейского начальства. Растекаясь маслом, стоит продырявленный в нескольких местах армейский «Урал». Заревом разливается по небу горящий дом, в котором засели боевики. «Мы их просто “Шмелями” закидали — чего тут долго думать», — меланхолично комментирует один из бойцов. Человек в штатском требует от рации срочно прислать другой БТР: у того, что подъехал, не работает пушка. Дом наконец тушат. Раздаются три одиночных выстрела. Контрольные — по одному на боевика. А то ведь они, как говорят, живыми не сдаются…
Духовное управлениеВпрочем, то, что на Кавказе царит хаос, а правоохранительные органы нарушают закон чуть ли не чаще прочих граждан, не отменяет того факта, что боеви ки-ваххабиты — или, точнее, салафиты — действительно существуют. Впрочем, надо понимать, что, вопреки расхожему мнению, если все боевики — салафиты, это еще не значит, что все салафиты — боевики. Это всего лишь приверженцы одного из направлений ислама, так называемого чистого ислама, противопоставляющего себя исламу «традиционному». Они отрицают возможность посредничества между Аллахом и человеком и не признают толкования Корана. Они — мусульманские протестанты, своего рода аллергическая реакция общества на незащищенность, трудную социальную ситуацию, беспредел и даже на очевидный союз официальной церкви и власти. Это не значит, что с аллергией не надо бороться, но надо понимать, что она — лишь симптом болезни.
Основными аллергенами для салафитов являются Муфтият Ингушетии и Духовное управление мусульман Дагестана (ДУМД). Эти структуры чем-топохожи на РПЦ — тоже правопреемники церкви советских времен. Их также нередко обвиняют в стремлении заработать на верующих, соглашательстве со светскими властями, отсутствии терпимости к единоверцам и сомнительной гражданской позиции. Про ДУМД даже говорят, что именно оно составляет милиционерам списки «неблагонадежных». Считается, что именно ДУМД пролоббировало принятие закона «О запрете ваххабизма и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан», который многие считают дискриминационным.
— После развала СССР одна идеология рухнула, а другой нам не дали. Вот и потянулись сюда миссионеры из разных стран: их слова падали на благодатную почву жизненной неустроенности и мировоззренческого вакуума. Впоследствии большинство из них оказались ваххабитами, то есть, будем говорить прямо, сектантами, — объяснял нам пресс-секретарь ДУМД Магомедрасул Омаров. — Но тогда мы не могли с ними конкурировать, нам катастрофически не хватало ораторов, ведь систему религиозного образования надо было отстраивать практически с нуля.
Однако ДУМД постепенно окрепло и стало бороться с конкурентами за то самое «посредничество», которое салафиты отрицают. В 2004 году, опираясь на закон «О запрете ваххабизма», Духовное управление пошло на беспрецедентный шаг — запрет всех дословных переводов Корана. Вместо них верующим было предписано читать толкования — идейно выдержанный «пересказ» священной книги, то есть именно то, что салафиты не приветствуют.
— Неподготовленным человеком дословный перевод может быть воспринят неправильно, — уверенно говорит Омаров. — Например, «Убивайте неверных, где бы вы их ни встретили» — чтобы не воспринять это как руководство к действию, необходимо обладать специальными исламскими знаниями, разбираться в том, как был ниспослан Коран. Мы предлагаем мусульманам читать толкования, а Коран заучивать наизусть на арабском.
В ответ на мои слова о том, что, мол, говорят, ДУМД сотрудничает с милицией против салафитов, Омаров неожиданно разразился прямо-такиправозащитной тирадой:
— Ничего подобного! Наша милиция — совершенно прогнившая, это всем видно, в Дагестане глупцов нет. Вот сидит следователь и высасывает преступления из пальца. У него, видишь ли, план! Скажите, скольких ваххабитов допрашивали в присутствии адвоката? Скольких задержанных выпустили, не избив? Конечно, появляется масса мстителей. Так грязные действия наших силовиков отражаются «в лесу». Тут ведь идет гражданская война, здесь настоящий 37−й год — те же пытки, ломки!
— Может, вам от имени организации сделать официальное заявление такого рода? Глядишь, и перестанут вас обвинять в коллаборационизме.
— А что это изменит? Кто нас послушает? А в пустоту никому говорить не хочется, — пробормотал Омаров и, спохватившись, добавил: — Впрочем, учтите, что я не от имени ДУМД сейчас про милицию говорил. Это я как частное лицо, скорее.
Двоевластие и двоемыслиеДля полноты картины очень хотелось найти боевика. Действующего — не удалось, зато обнаружился один недавно амнистированный. Нашелся он в горном селе Гимри, на родине двух легендарных имамов: Шамиляи Гази-Магомеда. Гимри знаменито не только своей историей, но и тем, что пару лет назад здесь попытались заменить российские законы на законы шариата. Вскоре после этого жители были «наказаны» — в селе был введен режим КТО. Группировка войск окружила аул и поделила его на сектора. Входить и выходить местным жителям разрешалось только по спецпропускам, которые выдавались далеко не всем и не всегда. Кто-тооказался и вовсе «невыездным», многие потеряли работу. Жители с ужасом вспоминают те дни. Судя по рассказам, возвращение граждан в российское правовое поле производилось посредством непрерывной стрельбы в воздух и ежедневных обысков. Два раза в день — утром и вечером. В довершение всего солдаты поломали двери, калитки, заборы и практически все абрикосовые деревья, на которых основывалось благосостояние части гимринцев. Шариат долго не  продержался, а вот КТО затянулась практически на год.
Магомеда мы ждали весь вечер. Наконец в полпервого ночи в комнату ворвался крепко сбитый бородатый мужчина с широкой улыбкой на губах.
— Кто тут искал бандформирования? Вот они! — захохотал он.
Как выяснилось, Магомед успел отметиться еще во время второй чеченской кампании.
— Я уже тогда кое-что за религию понимал, вот и поехал, — доверительно сообщил он нам. — Ничего у меня там по малолетству толком не получилось, а на обратном пути меня арестовали. Так что пытки-мыткия все эти знаю, проходил.
Магомед отсидел год за участие в незаконных вооруженных формированиях и вернулся в Гимри. Впрочем, ненадолго.
— Я у них после отсидки уже на учете был. И вот через несколько лет после моего возвращения они тут провели спец операцию в доме, где я жил. Меня дома не было, а соседа убили. Потом мне люди сказали, что на самом деле за мной приходили. Что мне было делать? Ведь вернутся же… Я собрался и ушел вон туда, на гору, потом в ущелье.
Магомед махнул рукой куда-то в сторону неразличимого во тьме хребта и задумался.
— В каждом селе сейчас есть несколько человек, которые готовы помочь едой или оружием. Хоть это опасно, а все равно помогают, — Магомед посмотрел на меня, как будто мы играли в шахматы. — Понимаешь, молодежь сейчас хочет жить по законам, ниспосланным Аллахом, по законам шариата. То есть за воровство руку отрезать. Если прелюбодействуешь, неженатому сто палок, женатого камнями забрасывать. А у нас сейчас что по кодексу? За воровство — полгода, прелюбодейство — вообще без проблем, — словно «Шах!» произнес Магомед. — К тому же российские законы все равно не работают, а там, где шариат, люди боятся и плохого не делают. Но Россия сейчас у нас властвует, понятно, что она не хочет уступать.
— То есть жить в России никак не получится?
— А как? Нужно же жить по законам Аллаха? Конечно. Значит, нужно отдельное государство: имарат там или эмират, мне все равно.
Мат.
Милиционеры убеждены, что их дела нужны государству и приносят обществу пользу — борются с экстремистами и киллерами. Ваххабиты убеждены, что их дела угодны богу и избавляют общество от палачей в лице милиционеров. Вообще в действиях этих заклятых врагов местами прослеживается некоторая парадоксальная симметрия. Ваххабиты, как здесь считается, поддерживаются за счет денег мировой закулисы. Однако это не доказано. Зато точно известно, что они вполне успешно занимаются рэкетом, обирая бизнесменов, понимающих, что милиция не может защитить даже саму себя. Милиционеры по идее существуют на деньги государства, но на самом деле основные источники их доходов — тот же рэкет и вымогательство. И те и другие «не берут пленных». И те и другие в своих интересах прибегают к запугиванию, шантажу и использованию коррупционных схем. Даже прятаться вынуждены не только «лесные братья», но и милиционеры, перекрашивающие автобусы в «гражданские» цвета и предпочитающие ходить на работу в штатском.
Финансирование ваххабитов наверняка зависит от их успехов в войне с милицией, как это было, например, в Чечне. Финансирование силовиков требует наличия боевиков. В результате руководители как ваххабитов, так и милиции, наживающиеся на кровопролитии, предпочитают разжигать конфликт, накачивая «бойцов» пропагандой. «Мы воюем со зверями», — смолоду вдалбливают они в головы своих подчиненных.
Цитирую заместителю командира 2−го полка махачкалинского ППС Юнусу Абдулхаликову фильм «Путь якудзы», где хороший коп говорит в финале: «Правосудие лучше, чем закон». Спрашиваю, согласен ли он.
— Конечно, — уверенно откликается служитель закона, но, помешкав, похоже, все же решает, что милиционеру так говорить не пристало, и нерешительно добавляет: — Хотя однозначно сказать нельзя.
Однако, судя по всему, в том, что «правосудие лучше, чем закон», здесь убеждены практически все. Боевики, убивающие пытавших их милиционеров. Милиционеры, пытающие убивавших их боевиков. Мирные жители, считающие, что «ваххабиты — звери, а собаке — собачья смерть», либо что «менты совсем оборзели, так им и надо — будут в следующий раз думать», или и то и другое одновременно.
Поразительная «зеркальность» местами обнаруживается в самых неожиданных мыслях и суждениях. Во время трехчасового пребывания в УВД поселка Шамиль-Кала мы разговорились с одним из милиционеров. Сердито глядя на горы, он поведал, что боевики — плод жидомасонского заговора. На вопрос, зачем евреям за свои деньги организовывать исламский имарат на территории преимущественно православной России, ответ был явно готов заранее: «Чтобы мы тут друг друга поубивали, а они придут и займут наше место, сделают тут второй Израиль». Через полтора часа мы сидели среди салафитов села Гимри. Наиболее красноречивый из них — высокий старик по имени Амир — согласился как бы по секрету открыть нам тайну: заказчика нынешней резни. «Масоны», — заговорщицки сказал он. «Жидо?» — только и спросил я. «Конечно. Они хотят создать здесь свое государство». Два антипода, каждый из которых с удовольствием сделал бы дырку в голове оппонента, оказывается, не так уж далеки друг от друга. Я вспомнил фразу президента Евкурова, от которой, помнится, прыснул от смеха: «В дестабилизации обстановки на Северном Кавказе заинтересованы США, Великобритания и Израиль, общая цель которых — помешать возрождению России». Смеяться больше не хотелось.
Впрочем, с обеих сторон есть так называемые умеренные, призывающие к переговорам. И правозащитница из организации «Матери Дагестана» Гюльнара Рустамова, чью семью не обошли стороной «зачистки», и убежденный силовик Абдулхаликов, потерявший множество товарищей, — оба в разговоре с нами вспомнили проводившиеся в 90−х теледебаты лидеров ваххабитов и сторонников традиционного ислама. И оба с недоумением спрашивали: почему бы не попробовать? Какой-никакой,а все-таки шаг в новом направлении. Невозможно ведь не замечать очевидного: спираль насилия раскручивается, напряженность в Дагестане с каждым годом нарастает, людей гибнет все больше. Даже бывший боевик Магомед — и тот сказал, что не настаивает на насильственном введении законов шариата, дали бы спокойно жить и пропагандировать свои идеи. Магомед не колебался ни секунды: «Если бы я был против мира, я бы из леса не вышел».
Фото: Chris Buzruev/Photoprom; Сергей Максимишин для «РР»; Алексей Майшев для «РР»

Волчья месть
"Волк, нарушив закон, умрет…
Сила стаи в том, что живет волком,
сила волка - родная стая…"

Законы у диких животных в природе соблюдаются строже, чем людские в миру, - так начинал свой рассказ мой дед, старый охотник Уцми, - Я уходил на охоту всегда один.… Когда ты остаешься наедине с природой, то наблюдаешь за ее тайнами, какая она есть, видишь и чувствуешь эстетику природы-вещуньи. Ты беседуешь с ней, как с живым существом. Находишь язык взаимопонимания. Она предлагает тебе жить по своим законам. Но человек бессознательно - враг природе. Не трудно бы понять носителям вреда и бед, столь неоценимую ее красоту. Но природа беспощадна к своим обидчикам. Все сущее на земле и трагедии людей, мне кажется, - говорил Уцми, - это наказание за грехи перед природой. Кто когда-либо смотрел вниз, с высоты Телип-корта, никогда не сделает ущерба природе. Я много раз наблюдал с макушки Телип-корта. Ведь как прекрасно Аллах сотворил природу!…

В лунную ночь, с вершины горы Телип-корт, как на ладони видно селение Центарой и быстрым течением убегающий вниз речкой - родник Яси. Цепляясь за камни, образовывая мини-фонтаны, обходя все препятствия, уходит речка на равнинную плоскость и тянется через ногайские степи в объятия Каспийского моря.

Всякий раз, спускаясь с вершины Телип-корта, я на мгновение останавливался, делал глубокий вздох и произносил: "О, как жаль расставаться с такой красотой". Однажды, когда я приблизился к висячему камню, - продолжал рассказ Уцми, - на тропинке, преградив мне путь, стояла стая из 5 волков, буквально в 20 шагах от меня. Волки, небрежно высвечивая клыки, злобно рычали. Я понял, что если не уступлю тропинку, нам здесь без схватки не разойтись. И освободил им путь, а волки прошли мимо меня, не соблюдая осторожности, будто бы меня здесь вовсе и не было. Не прошло и получаса, как до меня донесся волчий вой. Примерно на вершине Телип-корта, откуда я недавно спустился. Все это было так сильно похоже на чеченский хоровой зикр, что, остановившись и глядя на луну, любуясь окружающей средой, я долго слушал пение волков. И так несколько раз пересекались наши пути. Но однажды настало время выяснить отношения друг с другом.

В рюкзаке у меня лежали два подстреленных фазана. Тропинка, на которой мы встретились вновь, была местом, опасным для схватки. Придерживаясь за ветки деревца, чтобы не свалиться в обрыв, я освободил им путь, отступил на шаг в сторону, как делал и раньше при встречах. Но вожак резким прыжком загородил мне путь. Опустив рюкзак на землю, я загнал патрон в ствол ружья. Вожак принял стойку для прыжка, давая мне понять, что не впервой ему участвовать в вооруженной схватке. Затем немного расслабился, словно говорил, что у нас есть шанс разойтись мирно. И сделал жест головой в сторону своего "конвоя". От внезапного броска двух волков к моему рюкзаку я быстро присел, натягивая к себе ветку, и глазом не успел моргнуть, как от рюкзака остались лишь клочья. Они ушли, взяв одного фазана. Вслед за стаей уходил и вожак. Я долго сидел, словно окаменев, и думал о произошедшем.…

Но вновь и вновь ходил на вершину горы Телип-корта на охоту, и однажды возле старого дуба наши пути вновь сошлись. Но теперь в рюкзаке у меня был только один фазан. Я сразу бросил рюкзак в середину стаи и немного отошел, но вожак сам приблизился к нему, обнюхал и ушел ни с чем. С десяток лет в нашем селе не было случая, чтобы волки нападали на скотину. Люди уже отвыкли от угроз лесных хищников, но как-то раз ночью раздались выстрелы, слышны были крики. Люди говорили: "трех-четырех овец задушили, двух увели", "я был во дворе, видел двух волков, убегающих с добычей в глубь леса, не поверите, на спине были овцы, я впервые видел такое".

"По закону волков, - говорил Уцми, - близлежащим селам они не наносят вреда,… это были не мои друзья, а залетные. Они бы не стали нарушать покой своей окрестности". Уйдут ли пришлые волки, незамеченные хозяевами Телип-корта, - думал Уцми про свою знакомую стаю. Если вожак на склоне гор смотрит бодрствующим взглядом на свой регион, тогда неизбежна смертельная схватка местной стаи с незваными гостями. Не успел я осмыслить ситуацию, как сквозь доносящееся тихое пение птиц услышал рев волков. Будто бы дрожала земля под ногами. Верите или нет, мне казалось, что слышу удары лап и вижу блеск сверкающих клыков. И все это длилось минут двадцать. На рассвете, после намаза, я направился к уже собравшейся толпе людей, которые рассматривали трех убитых волков на склоне горы, где состоялся смертный бой двух волчьих стай. Внизу, у обрыва, нашли четвертого искусанного, раненного волка. По своему обычаю, волки не оставляют в живых раненых волков, даже из своей стаи.

Зная их повадки, - говорил Уцми, - я смотрел по сторонам, не укрывается ли где-то исполнитель. И не ошибся. Часто выглядывая из леса, нервно метался мой старый знакомый - вожак стаи. И, встретив мой взгляд - казалось, он только и ждал того - он скрылся в лесу, довольный своим поступком.

Люди кинулись к обрыву, кто с вилами, кто с палками добивать израненного волка. Я понял, что толпу невозможно было остановить просьбами, и сделал два выстрела в воздух, заявив: - "Кто сделает еще хоть шаг к волку, клянусь, третий выстрел будет его", - сам направился к обрыву. Беспомощно стараясь пошевелить головой, лежал израненный волк, истекая кровью. Его состояние мне было понятно, но без посторонней помощи, я не смог бы донести его домой. Двое молодых людей догадавшись по моему взгляду, спустились ко мне: "Мы готовы помочь тебе Уцми, по всей вероятности, волк защищал наши интересы, если его еще можно спасти". - "Я знаю хорошего ветврача. Ему теперь поможет только покой, нужно унести его в мою хижину", - говорил взволнованный Уцми. Некоторые односельчане были недовольны тем, что он спасал жизнь волку.…

С каждым днем крепла дружба между Уцми и спасенным волком. В селе было много разговоров: одни твердили, что селение Центарой спокойно жило многие годы, так как его охраняли волки с Телип-корта. А другие говорили, что, якобы, Уцми носил в волчье логово Телип-корта мертвые туши овец, коров и потому волки охраняли село. Но как бы то нибыло, в селе действительно царило спокойствие.

Уцми дал имя волку - Турпал. Когда он произносил это имя, волк вскакивал на ноги, и настороженно смотрел на своего спасителя - а что дальше? Уцми подносил ему большие куски мяса и воду. И дружно, не мешая, друг другу, они трапезничали.

Но вскоре настал день расставания. Уцми вместе с Турпалом направился к Телип-корту. По приближении к висячему камню, он увидел стоящих в ряд волков, и впереди, в стойке, вожака, с высоко поднятой головой, словно ожидалась схватка. Уцмию на минуту подумалось: "неужели я вскормил и выходил чужого"? Но, обернувшись к Турпалу, увидел радость встречи в его сверкающих глазах. И решив, что теперь можно и уйти, он направился чуть выше к роднику, понимая, что его отсутствие не составляет никакой угрозы для Турпала. Со стороны он видел, что стая радостно встретила Турпала, и повернувшись ушел домой. Но этим не закончились трагедии его друзей.

В субботний день эхом отдавались выстрелы со стороны Телип-корта. Не прошло двух часов, как по селу разнесся слух, что сыновья Саида убили волчицу и принесли двух волчат. Собравшаяся во дворе Саида толпа дразнила еще маленьких волчат. Уцми подошел, недовольный поступком братьев, ругая их за это. Он ведь всегда предупреждал - волки не прощают. Положив волчат в мешок, отнес их к логову. "Хотя я знал, - говорил Уцми, - что волки не примут волчат, но надеялся, что, увидев меня, оставят их в живых". Но закон беспощаден… Спустя неделю охваченный тревогой за судьбу волчат, он вновь пошел к их логову. Его беспокойство оказалось небезосновательным.­ Умерщвленные волчата лежали у родника. Прошло более месяца. Но волки так и не появились в своем логове, в таких случаях волки навсегда покидают свои жилища.

Как-то поздним вечером Уцми возвращался с охоты, когда навстречу ему вышел Турпал, которого он давно уже не видел. Тот словно звал его за собой, будто хотел что-то ему показать. "Пришел, - обрадовано сказал Уцми, - но вот с чем?!" Волк не на шутку, еле слышно зарычал на него. Уходя, он вновь и вновь останавливался, зовя его за собой,… словно на помощь.…

- Когда волк направился к сенокосному участку Саида, меня охватили страх и смятение.… Недалеко друг от друга лежали убитые сыновья Саида. Сам он был сильно ранен. С полметра от него лежал убитый им же старый вожак стаи. Я посмотрел вслед удаляющемуся в глубь леса Турпалу, и сказал чуть слышно: "Что же ты наделал?" Мои опасения оправдались…

В доме Саида люди собрались на похороны, и он рассказал: "Мои сыновья совершили преступление и поплатились смертью. Когда волки напали на сыновей, я хотел помочь, но вожак не подпускал меня, сбивая с ног. Меня они не трогали до той поры, пока я не зарубил вожака, а он успел дважды укусить меня перед смертью. Но тут за меня вступился Турпал, он сбил меня с ног, этим предотвращая мою смерть. И не подпустил ко мне других волков. Они уходили врозь. Турпал ушел один".

В ночь полнолуния в его доме проходило священное пение - зикр, а со стороны Телип-корта до рассвета доносился волчий вой, тоже похожий на пение зикр. Как будто волки вместе с нами разделяли нашу боль.…

Так и наша жизнь неразрывно связана с гармонией природы. Мы чеченцы, подобно волкам, не прощаем смерть невинно убитых сестер и братьев. И так же мы не прощаем предательства.

Гордый чеченский непокорный народ, который хотят сломить, поставить на колени, лишить своего "логова", всех своих законов. Который год его терзают и мучают, хотят просто стереть с лица земли. И как же вы думаете? Волчья стая не встанет на дыбы? Думаете, они не покажут своих клыков незваным, непрошеным гостям, пришедшим не с добром? Каждый вожак, не задумываясь, встанет на защиту своей стаи, будет бороться до последнего, потому что, как говорил мой дед Уцми, сила вожака - родная стая, и сила чеченцев - единство, честность, вера и его священная родная земля! Земля, которая вся пропитана пролитой кровью лучших сынов народа, и горькими слезами матерей и старцев. Еще в 40-е годы, когда чеченский народ ни за что выслали в Казахстан, наши предки, старцы, которые отжили свое, со слезами на глазах и острой болью в сердце думали лишь об одном, о своей священной земле. Боялись вновь не увидеть ее, боялись быть захороненными на чужбине…

Во время выселения, мой дед Уцми взял немного земли, завернув в носовой платок, и увез с собой на чужбину. Там он хранил ее многие годы, как самое священное и дорогое, пока не настал последний час его жизни. А незадолго до смерти он попросил своего сына, моего отца, принести его сверток с родной землей, который долгие годы хранился в его чемодане. Развязав трясущимися руками узел платка, плача как маленький ребенок, жадно взяв ее в руки, он начал целовать ее и говорить: "Жаль, что мои останки предадут не тебе, но пусть эта горсть первая ляжет на мой саван". Потом, оглядев присутствующих, он медленно повел свой рассказ: - "Мы жили, и не подозревали, что нам готовится ссылка. Но в одно недоброе утро пробил наш час. Село оцепили военные, они были всюду: в каждом дворе, на улицах и даже в лесу. Нам был отдан приказ, быстро сбираться в дорогу. С собой брать только самое необходимое, ровно столько, сколько сможем нести на руках. Наша пешая колонна, под сопровождением конвоя НКВД, двинулись из села по дороге в районный центр. Дорога шла через лес, минуя другие села. И вот, когда мы дошли до села Ахкинчу-Борзой, идущие впереди остановились без команды конвоя. Раздался голос командира: - "Кто дал команду остановить колонну. Эй, там, впереди, почему колонна остановилась?!"

Конвой, шедший впереди, ответил:

- Волк преградил нам путь!

- Так застрелите его!

Турпал искал взглядом своего старого знакомого, Уцми. Взгляды наши встретились. Глазами он спрашивал меня: "Почему ваша стая уходит? Куда вы? Что случилось? Не стало ли причиной вашего ухода последняя наша схватка"?

Я же, зная, что произойдет в следующую минуту, кинулся к волку. Но не успел я сделать и десяти шагов, как автоматная очередь сразила Турпала. "Как глупо! - прошептал я, и, обняв тушу мертвого друга, заплакал: - В чем ты то виноват?"

Все вокруг удивились, особенно конвой, но последовала команда "Вперед" и колонна двинулась. Я все еще плакал над другом, а чеченцы, знавшие про нашу дружбу, поддерживали меня, похлопывая по плечу, выражали соболезнование, проходя мимо.

Когда все прошли, командир, отдавший приказ расстрелять волка, подошел ко мне и произнес: "Прости дед, я ведь не знал. Этот волк сопровождал нас еще от самого села Центарой, я просто не понял…." И с этими словами он дал приказ солдатам помочь мне похоронить моего друга. И я похоронил Турпала под деревом груши. "Вот оттуда я и взял эту горсть земли" - закончил он свой рассказ.

С этими последними воспоминаниями, рыдая по своей земле, он ушел к Аллаху.…

Вот что значит священная земля отцов, вот что значит родное логово, стая, честь. Так, подобно моему деду, ушли многие из наших предков, не припав к знакомому до боли порогу, не переступив больше своего "логова", не вдохнув в свою грудь чистого горного воздуха, где один запах диких растений говорил о родном и близком, о своем. Это священная земля, ради которой мы сегодня проливаем кровь. И это не первые ручьи крови, и не сегодня это началось. А длится это с далеких прошедших времен, со времен Шейха Мансура и Шамиля. Если бы наша земля могла говорить! Земля, которая нас породила и заберет в свои покои. Сколь кровавых историй она бы поведала нам! О скольких, уничтоженных незваными врагами, о судьбах чеченских семей, рассказала бы она! Рассказала бы так и столько, что нашему слуху было бы невыносимо больно слушать эту жестокую правду. Мы бы от боли кричали: "Хватит! Довольно!…". Но это - вся наша история. История, которая напоминает о себе воспоминаниями. Она у нас в сердцах, в крови. И передается из поколения в поколение. Историю деда мне рассказал мой отец, а я передам ее своему сыну….

Сегодня мы боремся, проливаем кровь, за простое право. За право жить на земле своих отцов. Каждый кусок земли, каждый камень, деревья, стоящие столетиями, мы защищаем, отдавая самое дорогое, дарованное Аллахом - жизнь. Потому, что это наше "логово". Нет логова - не будет стаи. Пусть эти высокие, мощные горы, на которых есть места, где не ступала нога человека, до того сильны, и есть у них свои тайны. Пусть взмахнут, с помощью Всевышнего, своим огромным каменным крылом и очистят нашу землю от варваров, напавших на нашу Священную землю, оскверняя ее и уничтожая все живое.

Сегодня вожак волчьей стаи встал на дыбы и не успокоится, пока враги не уйдут с нашей родной, Священной земли.

 

 

(Автор неизвестен)

 

Не знаю, что подумаете вы!?
Да, мы сила, мы всегда друг за друга, вайнах за вайнаха!
Почему-то я заметил, что когда мы "вайнахи" остаемся одни, в каких либо ситуациях, мы начинаем делиться! Чеченцы от Ингушей или Ингуши от Чеченцев!
Как вы считаете?! (Своя точка мнения)

везде , где есть жизнь, нету клочка земли где небылабы вайнахов! нас многие не любят, нам завидуют! и на нас брсаются тольк толпой, поэтому ВЭЙНАХ КIИГЕНАХ ДЕРЖИТЕСЬ ВМЕСТИ!!!

БисмилЛахи Рахмани Рахим

АстагфирулЛах. АстагфирулЛах. АстагфирулЛах.

Настало тяжелое время для правоверных. Мир близится к концу – ко дню суда. У людей падают нравы и исчезает вера в Аллаха. Теперь мужчина может спокойно издеваться над женщиной.

Теперь многие позволяют себе то, что запретил Аллах!

Так на Кавказе в немалой степени распространен джахилийский обычай воровать девушек. У этой кафирской традиции есть два варианта кражи невесты.


1) Похищение против воли мусульманки.

Многие мужчины крадут женщин, наплевав на законы Аллаха! Им все равно на свободу и счастье муслимки, ими руководят только страсти шайтана. А пророк Мухаммад (САС) сказал: «Огонь скрыт за страстями, а рай - за ненавистным» (Бухари). То есть дьявол руководит желаниями человека и они ведут его в ад. А стоит ли менять Ислам и Рай на страсти и ад?

В таком виде воровства в основном участвуют самые ничтожные и низкие люди. Их определил еще сам посланник Аллаха, сказав: «Почитает женщину только благородный, а унижает ее - только подлец!»

Только ничтожество может оскорбить невинную девушку или причинить ей какой-то вред.

Так пророк Мухаммад (САС) говорил об отношении к женщинам:

"Будьте нежны к женщинам, (побуждая их) к благому. Ведь женщина создана из ребра, а самая искривленная часть ребра – верхняя, а посему, коль будешь усердно стараться выровнять его, то сломаешь, а если оставишь, то оно останется таким же искривленным, так будьте же ласковы к ним, (побуждая их) к благому".(Бухари)

А разве эти люди нежны к девушке, когда ее лишают свободы и чести, когда ломают жизнь невинному существу? Нет! Они думают только о себе, об утолении своей прихоти, которую им подарил иблис.

"Никто из вас не будет истинным мусульманином, покуда он не желает для своего брата того же, чего он желает для себя" (по Бухари, Муслиму, Тирмиди, Нисаи, Ибн Маджа и Ибн Ханбалу).

А разве хоть один такой похититель желает, чтобы его лишили свободы, чести, счастья? Чтобы его заставили жить с нелюбимым человеком? Конечно же, нет!

"Мусульманин - тот, от чьего языка и рук не страдают другие люди" (по Бухари, Муслиму, Тирмиди, Нисаи, Ибн Маджа и Ибн Ханбалу)

Никто не имеет права их обвинить в куфре (неверии), это воля только одного Всевышнего, но мы можем судить о человеке, какой он муслим, если приносит людям страдания.

"Аллах не будет милостив ко всякому, кто не милостив к людям" (по Муслиму).

Пророк Мухаммад (САС) – милость для миров сказал, что ниспослан для того, чтобы исправить нравы людей. А нравы – это милосердие к окружающим. Получается, преступившие законы отказались от миссии посланника… Укравший девушку – не милостив к слабому созданию Аллаха, так почему должен быть милостивым к нему сам Аллах?

Да и непонятно, как вообще мусульманин может обидеть слабого, принести вред женщине? Как мусульманин может совершать такие тяжкие грехи, когда ему Бог указал на истинный путь?!

А если девушка любит другого и к ней посватался муслим? Посланник Аллаха запретил вообще делать какие-либо действия связанные с женитьбой по отношению к женщине в данном случае.

"Мужчина не должен предлагать замужество женщине, которой уже сделал предложение и ваш брат по вере, до тех пор пока он не откажется от нее." (Бухари и Муслим)

Похитивший прекрасное создание Всевышнего, сделал рабом свободного человека, сделал пленником мусульманку! Аллах же приказал отпускать пленников. Сообщается, что Абу Джухайфа сказал: «(Однажды) я спросил 'Али, да будет доволен им Аллах: "(Знаете ли) вы что-нибудь об откровениях помимо тех, что содержатся в Книге Аллаха?" ('Али) ответил: "Нет, клянусь Тем, Кто расщепляет зёрна и создаёт души, я об этом ничего не знаю, но мы обладаем пониманием Корана, даруемым Аллахом человеку, (и есть у нас то, что написано) на этом листе". Я спросил: "А что (написано) на этом листе?" Он сказал: "(То, что следует выплачивать) вируза кровь, освобождать пленных и не убивать мусульманина за неверного"»

Такие преступники всеми силами заставляют слабых девушек выйти замуж за них. Многие могут удивиться, но такой брак, заключенный под насилием – не является действительным.

Ханса бинт Хизам, передала, что, когда её отец выдал её замуж вторым браком против её воли, она пришла к посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он расторг этот брак.
От Абу Хурайры, приведенном в сводах хадисов аль-Бухари и Муслима, сказано: "Не выдается замуж вдова, пока не даст она согласия на брак. Не выдается замуж девственница, пока не будет получено на то ее согласие. Согласие ее – молчание."

Но согласие, взятое под насилием, не является действительным!!!

Пророк Мухаммад изрек: "не вступай в супружеские отношения с вдовой пока та не подчинится, не вступай в супружеские связи с девственницей, пока она не разрешит . согласие девственницы спрашивает ее отец" ( Муслим)

Жена Пророка ‘Аиша говорила: "Однажды к нам пришла девушка и пожаловалась на то, что отец выдает ее замуж за двоюродного брата, однако она не согласна с этим. Я сказала, чтобы она прошла в дом и подождала Пророка. Придя домой, он (да благословит его Аллах и приветствует) внимательно выслушал девушку, затем приказал позвать ее отца, которому сказал, что право выбора супруга передается девушке. Услышав это, девушка воскликнула: "Я согласна с желанием отца и не пойду против его воли! Целью моей было показать всем девушкам, что отцы не имеют полного права распоряжаться их судьбами!" (св. х. ан-Насаи).

Как мы видим, даже родители не имеют права лишать своих дочерей свободы и указывать им, за кого выходить замуж. Причиной сопротивления родителей может только стать плохой Ислам жениха.

Запрет Аллаха на женитьбу против воли девушки и на удержание ее мы можем увидеть в прекрасном Коране.

"О вы, которые уверовали! Женщины - не имущество, и не разрешается вам наследовать жён без их желания и без калыма. Будьте справедливы к ним." (женщины 19)

"Не удерживайте их насильно с эгоистической целью, чтобы причинить им зло. Кто так поступает, тот вредит себе. Он потеряет счастье в семейной жизни, доверие к нему других и навлечёт на себя гнев Аллаха." ( сура "Корова" 231)

Бракосочетание, при котором имеет место принуждение жениха или невесты, является недействительным. Аллах не принимает такую свадьбу! Перед Ним нет такого брака!

Тот, кто украл девушку против ее воли – является преступником. Всевышний сказал: - А те, которые обижают верующих мужчин и женщин незаслуженно, понесут (на себе бремя) лжи и явного греха. ("Сонмы", 58).

Такого бандита мусульмане должны наказать по законам Аллаха. Похитивший женщину против ее воли – лишил ее свободы и стал разбойником. По шариату ему должны отрубить одну руку и одну ногу. И это справедливое наказание от Господа!

Если же девушка забеременела от своего похитителя, то родившийся ребенок не принадлежит этому мужчине.

Родившийся ребенок не принадлежит такому "мужу", так как он не является супругом матери - он ее украл и насильно заставил дать согласие на брак - то есть, этого брака не существует. А этот вид отношений является прелюбодеянием. Тут даже развода не надо - девушка сама спокойно уходит с ребенком.

По мнению ученых ребенок родившийся не в шариатском браке принадлежит только матери, а не биологическому отцу. Отец не имеет никаких прав. Он - преступник и прелюбодей-насильник.


Истории из жизни.


Красивую кабардинку на улице увидел молодой парень и возжелал ее. Долгое время он следил за девушкой и в подходящий момент похитил ее. Молодой человек долго держал в взаперти мусульманку, всячески к ней приставал и домогался, пока она из-за страха потерять честь, не согласилась. Они поженились, но жить с нелюбимым и противным ей преступником она долго не смогла. Первое время ей мешала беременность, но когда родилась дочка, то она бежала к родителям. Ее псевдо муж снова похитил девушку и ребенка.
Он пытался быть ласковым к ней, но это ласка является лживой. Как может человек сначала растоптать душу девушки, а потом ее как собачку подкупать своим поведением? К тому времени у женщины уже появился жених, с которым они друг друга любили.

Найдя подходящий момент, кабардинка сбежала с дочерью к любимому. Они сразу же поженились и уехали в другую страну из Нальчика. Прошло много лет с тех событий, женщина счастлива со своим мужем, живут они в любви.

У 16 летней ингушки был жених и они оба друг друга любили. Двое влюбленных мечтали пожениться, завести детей, жить по Исламу. Все было прекрасно, пока на одной из свадеб девушку не увидел мужчина, который был намного старше ее. Пойдя за страстями шайтана, он ее украл. Этот преступник держал прекрасное создание как пленника и всячески заставлял выйти за него замуж. Ингушка любила своего жениха и отказывалась. Тогда этот бандит начал угрожать девушке, что ее в любом случае не отпустит и перестреляет всех ее родственников. Вдобавок к угрозам он начал рассказывать страшные истории, чтобы запугать девочку. Когда ингушка узнала, что могут погибнуть ее родители и родственники, то сдалась – она дала ему согласие. Свадьбу сразу же сыграли. Прошло много времени. Она беременна от этого мужчины. Каждую ночь она ложиться с ним, но думает о другом. Часто плачет. Ее жених так же страдает. Чтобы хоть как-то ее забыть, парень дал обещание жениться другой девушке, но ему невыносимо с ней общаться. Для обоих жизнь стала серой и горькой.

Если же девушку украли, то она должна уповать на Аллаха и не сдаваться – бороться за свое счастье. Аллах своих верующих рабов не бросает. Если же она уже оказалась в таком "браке", то она может смело уходить от мужа. Ей даже не нужен развод, так как их брак не является действительным.

Немаловажно так же отметить и то, что мусульманка, очутившись в таком бедственном положении, не должна себя винить.

Пророк Мухаммад (САС) изрек: «Поистине, Аллах простит моей общине ради меня (то, что они сделают) по ошибке и забывчивости, (а также) то, к чему их (будут) принуждать» (Ибн Маджа и Байхаки)

Да и самое главное – даже если влюбленные не смогут быть вместе в этой жизни, то иншАллах они поженятся в Раю. Посланник Аллаха сказал: "в Раю вы будете с теми, кого любили в жизни."

2) Похищение девушки с ее разрешения.
Бывает, что женщин крадут по их воли. На то есть много причин.

Часто молодые просто хотят как-то необычно сделать свою свадьбу и их родители не против. Чтобы сделать более красочным женитьбу, родственники и друзья приходят в тайне за невестой, а та делает вид, что убегает из дома. Все просто превращается в красивый театр. Свадьба же проходит по заветам Всевышнего.

Но бывает так, что родители девушки поступают не по Исламу и отказывают жениху по разным причинам из-за своих грехов, позабыв Аллаха.

Ислам же всегда выступает против кражи невесты, но и здесь есть свои нюансы.

Если родители поступают не по шариату, то жених (только если он истинный мусульманин!!!) может и без их спроса забрать девушку, руководствуясь чистым намерение ради Аллаха.

Например, родители хотят заставить свою дочь выйти за нелюбимого (часто таким выступает сын семьи друзей), тогда девушка может без согласия семьи выйти за своего любимого мужчину, но только при условии, что ее избранник обладает высоким иманом.

Или если родители выступают против жениха только потому, что он недостаточно знатного рода, не очень богат или другой национальности. Все это не может служить причиной отказа. И здесь девушка может без согласия семьи выйти за своего любимого мужчину – она подает заявление в шариатский суд и тот, выносит свой справедливое решение на основе Ислама – разрешают брак (опять же при условии, что жених истинный мусульманин!!! Только при этом условии возможен такой союз).
Безусловно, нельзя обижать родителей, но если они поступают не по законам Аллаха – то виноваты уже только они сами. Ислам – это образ жизни, дела в каждый день, а не бессмысленные красивые слова, намаз и пост. Дети должны с максимальным почтением относится к своим самым близким людям и постараться все объяснить, руководствуясь Кораном и сунной.

Сами родители не могут позволить себе запрещать то, что позволил сам Аллах, свободно играя с свободой и счастьем дочери по своим страстям.

«Кто нечестивее того, чем тот, кто разрешает то, что запретил Аллах, или запрещает, то, что разрешил Аллах», в хадисе же пророка сказано: «Нет подчинения сотворенному в том, что является непослушанием Творцу». Этот хадис приводится у ал-Бухари и у Муслима.

Шариат осуждает любое воровство девушек.


Истории из жизни.


Карачаевка и ингуш очень сильно друг друга любили и хотели пожениться. Но родня с обеих сторон выступала против только потому, что они разных национальностей. Но молодые все равно поженились. Сначала ингушские и карачаевские родственники прокляли и отказались от своих детей! Но молодая семья жила по Исламу и в любви. Со временем появились дети. По милости Аллаха родственники супругов поняли, что они неправы и совершили грех, тогда они помирились.

Ингушка и русский муслим друг друга любили, все шло к свадьбе. Но родители невесты, следуя кафирскому национализму, отказали парню. Девушка им ясно дала понять, что не выйдет ни за кого другого и все равно станет женой своего любимого. Молодой же человек встретился с отцом ингушки и очень серьезно поговорил по Исламу. Поняв свою ошибку, родители невесты отдали свою дочь замуж за ее любимого.

Двое очень богобоязненных людей – ингуш и ингушка захотели пожениться. Всем сердцем они друг друга полюбили. Но все родственники девушки стали против молодого человека. Причиной отказа стало то, что жених читает книгу Аллаха, учится в арабском исламском институте и не делает суффистского (сектантского) зикра!

Так люди, мало знающие Ислам, посмели запретить то, что разрешил Аллах, хотя они всего лишь его рабы!

Мать сказала своей дочери, что откажется от нее, если та выйдет замуж за муслима.

Если следовать заветам Ислама, то в данной ситуации они и без разрешения родителей могут пожениться, так как, к сожалению, близкие не всегда бывают верующими и поступающими по законам Аллаха.

Так мы приходим к простому логическому выводу. Браки должны заключаться только по шариату. И самое главное для создания новой семьи это три вещи –

Ислам (богобоязненность желающих пожениться),

взаимная любовь между 2 людьми

и взаимное согласие на брак.

Так пророк Мухаммад (САС) сказал: "Для двух любящих сердец нет ничего более подходящего чем брак."

А Всемогущий Аллах изрек в Коране: "Вам нужно быть благочестивыми и справедливыми и создавать семью на чистых, добрых основах. Если вы будете благочестивыми и богобоязненными, Аллах простит и пощадит вас. Поистине, Аллах Всепрощающ, Милосерд!" (женщины 129)

Прости меня Аллах. Ибо я глупа и грешна.

P.S.

МУЖЧИНЫ!

ПОМНИТЕ, ЧТО ЗА ВОРОВСТВО ДЕВУШКИ ПРОТИВ ЕЕ ВОЛИ – ВАМ НАДО ОТРУБИТЬ 1 РУКУ И 1 НОГУ!

иншАллах – так будут делать!

МУЖЧИНЫ!

БРАК ЗАКЛЮЧЕННЫЙ ПРОТИВ ВОЛИ ДЕВУШКИ (даже если есть имам) – НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ!

ТАКОГО БРАКА НЕТ! А вы – простые насильники, развратники и прелюбодеи

МУЖЧИНЫ!

ТОЛЬКО НИЧТОЖЕСТВА КРАДУТ ДЕВУШЕК ПРОТИВ ИХ ВОЛИ!

Вайнахов!!!!!!!!!!!!!!!!мало, кругом одни полукровки и то, это максимум, держитесь вмесьте и берите своих в жены, а не гибридов!!!!!!1Тогда все будет супер!!!Это я Вам отвечаю!!!!

Салам всем Вайнахам!!! Я прочитала у одной своей подруги в мире очень умные слова...
 

 
 

Мы должны некогда ити против друг друга 

ОГРОМНОЕ КОЛИЧЕСТВО ВИДЕО, ФОТО, И МУЗЫКИ GORSKIY-KVARTAL.UCOZ.RU

нас будет много если мы перестанем убевать друг друга!!! ИНША АЛЛАХ

Если наши парни перестанут разводится нас будет много,)))))))))))).