Май 1703 г.: «В бытность государеву под Канцы присыланы были от великаго княжества Литовского послы, господин Халецкой, староста мазырской, с товарыщи, просить у него, государя, для действ против шведов в Литве и Лифляндии на вспоможение войск российских, и субсидий денежных на их литовское войско, и, по учиненным тогда с теми литовскими послами согласиям, послано из Москвы чрез Смоленск в Литву на войски литовские 30000 рублев денег, такожде дан указ в Смоленск генералу-маеору Корсаку, чтоб он с частию тамошней конницы шел в случение с войски литовскими и з двемя стрелецкими полками, которые туды прежде были отправлены для действ над общими неприятели.
/.../
В том же году в маие месяце получена в лагер х Канцам ведомость из Смоленска от боярина и воеводы Петра Салтыкова, что апреля 12 будучие за литовским рубежем [за местечком Биржею на урочище, называемом Бовском] стрелецкие полки Нечаева и Протопопова имели блиско Биржи [на урочище Бовском] со шведами бой, на котором шведов с 700 человек трупом положили и 17 пушек с аммуницыею и иными воинскими знаки у них взяли». (Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого). / Составитель Т.С. Майкова. М.: «Кругъ», 2004. Вып. 1. С. 233-234. Вып. 2. С. 54-55. Журналъ или Поденная записка, Блаженныя и вѣчнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великаго съ 1698 года, даже до заключенiя Нейштатскаго мира. Напечатанъ съ обрѣтающихся въ Кабинетной архивѣ списковъ, правленныхъ собственною рукою его императорскаго величества. Ч. I. Спб. 1770. Стр. 69.) В квадратных скобках слова, не вошедшие в окончательную редакцию.
Однако сторонники петровских реформ веками делают вид, будто этой записи не существует, потому что у шведов об этом бое ничего не сообщается. Довод неосновательный, потому что:
Во-первых. Одна из записей к окончательной редакции Гистории: «В том же году определенный швецкой губернатор генерал-маеор Стуарт имел с литовцами и с россиянами более 20 акцей...». (Гистория Свейской войны. Вып. 2. С. 376.) Историкам об этих «более 20» боях ничего неизвестно.
Во-вторых. Само внесение в Гисторию кабинет-секретарём Макаровым записи об этом бое является чудом, потому что Пётр I старательно искажал историческую действительность, уничтожая ненравящиеся ему бумаги, сообщавшие об успехах старых ратных людей, полностью перевирал описание некоторых сражений, приписывая успех в них своим «регулярным» солдатам, и вымарывал даже намёки, позволявшие понять, что речь шла о стрельцах. Поэтому выдумка составителей Гистории здесь исключается.
В-третьих. В 1703-04 годах в Курляндии велись боевые действия между шведско-литовскими войсками полковника, затем генерала графа Адама Лёвенгаупта (подчинённого упомянутому рижскому губернатору Стюарту) с одной стороны, и с другой конницей гетманов Вишневецкого и Огинского (сторонники короля Августа) с приданными им двумя полками бывших Московских стрельцов под началом стольников и полковников Ивана Константиновича Нечаева и Михаила Ивановича Протопопова (оба из смоленских дворян). Слабой составляющей войск гетманов была их конница. (В середине XVII века Речь Посполитая была крупнейшим европейским государством с одним из лучших войск в мире. Однако после поражения в войне с Россией 1654-67 годов за Малороссию, Польша перестала быть великой державой. Качество её войск также сильно понизилось.) Сильной стрельцы и в 1704 г. русская конница.
Из известных боёв здесь надо указать на следующие. Сражения при Салатах 1703 г. и Крыжборке (Якобштадте) 1704 г. Состоялись по Юлианскому календарю 18 марта 1703 г. и 25 июля 1704 г. (19 марта и 26 июля по шведскому протестантскому календарю).

Краткое изложение сражения. На возвышенности располагался обоз русско-литовского войска, перед которым были выставлены рогатки с пушками внутри, двумя стрелецкими полками и литовской пехотой. На крыльях располагалась литовская конница Огинского. Лёвенгаупт, расположив шведскую и союзную шведам литовскую конницу (сапежинцы) между пехотой, начал наступать на обоз. Удары по наступающим конницы Огинского на правом и левом крыле были отражены шведским ружейным и пушечным огнём. Погода благоприятствовала шведам, так как русской пехоте бил в лицо мокрый снег. Стрельцы дали залп, но из-за того, что они находились на возвышенности, а шведы поднимались, пули пролетели выше цели. Подойдя к рогаткам, шведы разломали их и вступили в рукопашный бой, действуя пиками, алебардами и прикладами. Стрельцы были потеснены и отступили из обоза. Наличие ничего не предпринимавшей, но стоявшей невдалеке конницы Огинского, вынудило Лёвенгаупта прекратить сражение и не вести преследование. Литовско-русское войско ушло к Бирже. Шведам достались трофеи, состоявшие «из двенадцати кулеврин и бронзовых пушек, 1058 маленьких штандартов из тафты или дама, расшитых золотом, серебром и шёлком, и 33 барабанов, не считая остальную добычу, которая была значительной».
Однако далее происходит странное для победителя поведение. Лёвенгаупт убивает пленных, оставив в живых только 8 человек, и, вопреки приказу взять Биржи, возвращается в Митаву. Убийство пленных, как правило, говорило о том, что отступающий опасается силы неприятеля, могущего их отбить. Но Лёвенгаупт сообщал о своих действиях то, что нравилось Карлу XII: побивание малым числом шведов полчищ русских. За победу при Салатах последний произвёл Лёвенгаупта в генерал-майоры и назначил управлять Курляндией.

Краткое описание сражения. Литовско-русское войско под началом литовских гетманов Вишневецкого и Огинского, а также русского генерал-майора Богдана Семёновича Корсака, расположилось для сражения, имея на правом крыле болота, за спиной реку, слева дорогу. На правом крыле литовская конница, в середине два стрелецких полка Нечаева и Протопопова с некоторым количеством литовской пехоты. На левом, прикрывавшем дорогу, Б.С. Корсак во главе шляхецкого, рейтарского, драгунского смоленских полков и драгунского полка Григория Андреевича Сухотина, а также литовские всадники. Противник Лёвенгаупт и подчинённые ему сапежинцы. Стремясь отрезать литовско-русское войско от дороги, Лёвенгаупт нанёс удар по его левому крылу шведской пехотой Стакельберга и литовской конницей Завиши. Однако они были отброшены обратно в лес. В середине стрельцы отбросили неприятельскую пехоту и взяли 2 пушки. Но на правом крыле шведская пехота разбила литовскую конницу. Вишневецкий, взяв несколько хоругвей с левого крыла, попытался остановить продвижение шведов, но был отражён. Лишившись правого крыла, из-за угрозы окружения русские начали отступать с боем.
Донесение русского резидента в Литве П.Н. Готовцова Ф.А. Головину от 7 августа 1704 г. из деревни Ямы: «Извествую вам: бой с Шведами таким образом был: Вишневецкой, недождався нас в Бирже, пошел было со всеми войски под Зелбурк и облег было, а шведы, уведав то, что он облег, шли на него со всеми своими войски, а когда уже они, Шведы, блиско были, Вишневецкой принужден был о той фортеци отступит, и отступил, и шел на встречу нам х Крыжборку, чтоб с нами совокупитца, и зашел в такия места, что ежели бы мы непоспешили, то б шведы ево совсем войском живаго взят могли: с одну сторону превеликия болота, а з другую — река Двина; итак уходит было некуды, а Огинской и Генерал Корсак, уведав, что уже Вишневецкой в том тесном месте заперт, принуждены были к нему поспешать, и так трафилос, что мало что наши упредили шведов. К Вишневецкому наши толко пришли поутру рано Июля 25 числа, и шведы того же числа после абеда вскаре; а пришедчи, шведы, небавась ничего, шли на наших прямо, где нашим трудно было отступать, принуждены были битца, и яко правда, что, по полскому своему обыкновению, наездом, яко Татары [имеется в виду Крымское ханство — А.П.] бились и мало что нашим помогли. Наши зело добро билис: Драгунской Полк Григорья Сухотина и Стрелецкие; да однакож так неровную с собою неприятелскую силу удержать не могли, принуждены были уступить оборонною рукою прочь, и так отошли, однакоже пушки потеряли; а в самом огне толко было, что драгунской Полк и стрелцы; шляхта смаленская человек насилу 200 [видимо, 2-я и 6-я шляхецкие роты, остальные смоленские конные полки удерживали левое крыло, не позволяя шведам отрезать войско от дороги — А.П.], что нарочито бились; обоз литовской шведы совсем взяли и наш стрелецкой, толко казну наши, денги, что на жалованое, унесли, а смоленской обоз и Григорья Сухотина весь цел. Шведов побито зело много, гораздо болши, нежели наших; числом было шведов в бою с пол 4.000 [3500 — А.П.], а Сапежинцов блиско 2.000». (Волынской Н.П. Постепенное развитие русской регулярной конницы в эпоху Великаго Петра. СПб. 1912. Вып. 1. Кн. 2. С. 5-6. Вып. 1. Кн. 3. Приложение XVII, № 2. С. 77-78.) Сапежинцев в действительности было в 3 раза больше.
В донесении Лёвенгаупта общая численность русско-литовского войска была завышена в 1,6 раза, потери русских убитыми в 4-5 раз.
Мартовский приказ 1703 г. о взятии Биржи Лёвенгаупт смог выполнить только 25 сентября 1704 г., когда в городе не было стрелецких полков Нечаева и Протопопова.
В-четвёртых. Успех Лёвенгаупта под Крыжборком привёл к его изгнанию из Курляндии в следующем году. Весной 1705 г. для истребления шведского войска в неё был послан ближний боярин и воевода Большого полка, генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев. Однако такого же разгрома Лёвенгаупта в Курляндии, как перед тем Шлиппенбаха в Эстляндии, Шереметеву достигнуть не удалось, потому что в последней он действовал самостоятельно, а в Курляндии ему почти всё дело испортил Пётр I.
15 июля 1705 г. по Юлианскому календарю (16-го по шведскому) произошло ожесточённое сражение у Мур-мызы (или «при Гемауертгофе»), в конце которого у обеих сторон закончились боеприпасы. Каждое войско насчитывало около 10 тыс. человек. Несмотря на все усилия русской конницы (дворянская конница, переодетая в немецкое платье и названная Петром I для унижения драгунами), бывшей главной ударной силой в сражении, последнее закончилось в ничью. Потому что вместо стрельцов или старых солдат Пётр выделил Шереметеву три новоприбранных полка своих «регулярных» солдат, которые сильно уступали в боеспособности русской коннице и значительно пострадали. Безвозвратные потери 9-ти драгунских полков оказались в 3,6 раза меньше, чем у 3-х солдатских, потеряно одно драгунское знамя против 8 солдатских (правда, неясно, сколько в бою, а сколько оставлены в обозе). При этом Пётр очень сильно сократил Шереметеву количество орудий.
Шведы всю ночь простояли в строю, опасаясь русского нападения. Шереметев же ночью решил отступить, но так как Пётр I выделил ему совершенно недостаточное число лошадей, были оставлены обоз и орудия. Обнаружив утром, что русские ушли, бросив обоз и орудия, Лёвенгаупт объявил себя победителем. Казалось бы, совершенно обоснованно. Однако последующие события показали, что победил Шереметев.
Реляция о сражении в королевскую канцелярию была представлена не Лёвенгауптом, а «офицером, присутствовавшим в бою»; численность шведского войска в ней не названа, его потери убитыми указаны «около 700», а ранеными не сообщены вовсе. Численность убитых русских не посчитана на поле боя, а выведена из показаний неназванных русских пленных. Число и чины последних также не сообщаются. При этом численность русского войска завышена в 2 раза, а его потери в 3-4 раза. В добавок ко всем этим выдумкам утверждалось, что Шереметев был ранен в сражении выстрелом в живот. Нельзя также не подивиться возмущению шведов и обвинению ими русских в «варварском неслыханном обычае» убийства пленных, когда сами шведы не только сделали это после сражения при Салатах, но и занесли сие деяние в свою королевскую историю войны.
Официальных шведских данных ни о численности войска Лёвенгаупта в сражении, ни о его потерях, нет до нынешнего времени. Зато налицо действительность. После сражения Лёвенгаупт ушёл в Митаву и получил подкрепления. Однако вместо нового сражения с русскими отступил, переправившись через Двину, в Ригу с такой скоростью, что пытавшиеся окружить его русские войска не успели этого сделать. То есть, бросил вверенную ему Курляндию, бежав в соседнюю Лифляндию. При этом конные полки Шереметева остались после сражения вполне боеспособными. Несмотря на весь причинённый Петром I вред, Шереметев выполнил то, за чем его посылали в Курляндию: в сражении при Мур-мызе Лёвенгаупту были нанесены такие потери, что в дальнейшей борьбе за Курляндию в 1705 г. он уже не участвовал. Пётр смог легко занять её, подобно целому ряду крепостей в 1702-04 годах после того, как Борис Петрович устранил Шлиппенбаха.
В 1705 году и в другом месте ещё раз проявилась разница между старыми ратными людьми и «регулярными» петровскими солдатами. В середине июня 1705 г. гетман Мазепа с 30 тыс чел., при обозе в 11 тыс. возов и 150 тыс. лошадях, выступил в поход на правый берег Днепра в помощь союзному Петру саксонско-польскому королю Августу. Кроме своих черкас у Мазепы были два находившихся постоянно при нём стрелецких полка и три «регулярных» солдатских севских с думным дворянином и севским воеводой Семёном Протасьевичем Неплюевым. В каждом полку было по тысяче человек. У Мазепы 70 пушек, у Неплюева 20. Ноября 15 в Гродно, где находились Пётр I, граф Головин и король Август, прибыл от Мазепы Скоропадский. Последний, в числе прочего, изложил Головину просьбу гетмана, «чтобы Малороссийския войска действовали впредь против неприятеля вместе с Великороссийскими, или дано ему было тысяча драгунов и столько же Саксонцев, вместо полков Г. Неплюева, составленных из людей мало учёных и неопытных в военном деле. Малор. дела Кол. Архива». (Бантыш-Каменский Д.Н. История Малой России. Ч. III. М. 1830. С. 42, 47. Примечания. С. 22, 23, 24.) Любимец Петра I Мазепа мог позволить себе такую просьбу, великоросс Шереметев нет.
Ещё пример: https://my.mail.ru/communit...
Поскольку у нас до сих пор можно встретить ложные утверждения, будто шведская армия Карла XII была «лучшей в Европе», а Россия «отсталой», остаётся посоветовать читать изданные исторические источники. Например, 16 июня 1702 г.: «Не дошед Красной мызы вёрст за семь, у Казаков, да у Калмык, и Юкиных Татар, на переправе учинился с неприятельскими Шведскими людьми бой, и милостию Божиею и Ево Государевым счастием, с переправы Немцев сбили и гнали их до Красной мызы, а побито на том бою в тех местех Немцев с 300 человек» (Желябужский И.А. Записки Желябужскаго с 1682 по 2 июля 1709. Спб. 1840. С. 185-186.)

Возвращаясь к бою 12 апреля 1703 г., о котором нет шведских сообщений, можно привести и следующий пример из европейской военной истории XVIII века. Бой между австрийскими (Священная Римская империя германской нации) и прусскими войсками в начале так называемой «Картофельной войны» июля 1778 — 13 мая 1779 г. Из воспоминаний насильно взятого в прусскую военную службу русского дворянина Якова Григорьевича Климова, вахмистра прусского гвардейского Кирасирского полка: «Мы стояли целые 8 дней на вышепоказанной горе [Наход, в Судетах — А.П.], как в одну ночь между 11 и 12 часов — объявление цесарских пандур и гусар с пехотою из вышепоказанного города Нейштат.
Подошед тихим образом под наш лагерь и отобрав чрез шпиона все наши передовые форпосты так, что в лагере никто почти о том не знал, напали на нашу авангардию, где на левом фланге стояла артиллерия, вышепоказанного генерала Рода палатка, где они, напав наперед на генеральскую ставку, хотя его получить в добычу, изрубили оную, но счастием он в то время уполз в близлежащий там лес, а они, по несчастию, не попав за ночною темнотою на гренадерский авангардный корпус, трафили на объявленную артиллерию.
Тут сделалась в целом прусском лагере преужасная тревога. Наши рейтеры, гусары, керасиры и драгуны как наискорее старались им пресечь их намерение, выскакали вперед, чтоб они не могли учинить какого-нибудь вреда нашим гренадерам, лежащим в глубоком сне и не надеющимся, будучи в ночи, такого шпионского нападения. Тут смешались мы, как прусская, так и цесарская кавалерия, вообще вступя с ними в великое сражение. Помянутый генерал Даунцеин, наш главный командир, прискакав верхом и видя нас в таком сражении смешавшихся, да и то, что уже цесарские, напав, рубили при пушках наших канонеров, но которым было никаким образом стрелять невозможно, потому что, боясь, дабы своих каким-нибудь образом не повредить, то вышеуказанный генерал Даунцеин, видя великую их и азартную поступку, за благо рассудил дать по ним залп из заряженных картечами 40 гоубиц, невзирая, что своим некоторый вред тем учинить может. Он велел канонерам дать изо всех пушек один раз залп, которым они будучи поражены, и принуждены были ретироваться под гору. Тут сражение наше на сем основании окончилось. Однако мы, не уступая с нашего места, принуждены были стоять до белого дня. А поутру приказ был отдан, чтоб командировать с каждой роты для собрания побитых тел и для погребения оных, где было найдено от одного залпа по нескольку человек из пушек побитых цесарского войска зеленых гусар 26, при них один офицер, синих гусар 23 человека, пандур 80 и пехоты 20-ти человек, а прусских около 130-ти человек тут же побитых оказалось, о которых было и завещено, чтоб совсем и не сказывать, дабы Его Величество о том совсем был безызвестен». (Похождение прапорщика Климова (Мемуары XVIII века). СПб.: «Пушкинский Дом», 2017. С. 80-82.) Хотя Фридрих II с другой частью войска располагался рядом под Кёниггрецем, в отличие от Карла XII, бывшего в 1703 году далеко от Курляндии.

Сейчасъ полученъ Военнымъ Министромъ отъ Генералъ-Адъютанта Барона Остенъ-Сакена 1-го, для всеподданнѣйшаго доклада Государю Императору, списокъ съ донесенія его Главнокомандуюшему Дѣйствующею Арміею, отъ 10-го сего Апрѣля, о покушеніи, сдѣланномъ противу города Одессы соединенными Англійскимъ и Французскимъ флотами.
Военныя дѣйствія сихъ флотовъ открыты въ самый день Страстной Субботы, но они нисколько не остановили во всѣхъ церквахъ богослуженія: храмы были наполнены народомъ, который, какъ въ обыкновенное время, съ умиленіемъ возносилъ молитвы ко Всевышнему, и въ городѣ всѣ сословія отличались совершеннымъ спокойствіемъ.


Вчерашній день непріятельская эскадра, въ числѣ шести трехдечныхъ, тринадцати двухдечныхъ линѣйныхъ кораблей и девяти пароходовъ, подошла къ Одессѣ и стала на позиціи, правымъ флангомъ противъ батареи № 1, въ трехъ верстахъ отъ берега.
Около 4-хъ часовъ пополудни, адмиралы Дондасъ и Гамеленъ, чрезъ парламентера, прислали ко мнѣ на Англійскомъ и Французскомъ языкахъ, одинаковаго содержанія, дерзкое, основанное на лжи, письмо, съ требованіемъ, чтобы имъ выданы были находившіяся въ Одессѣ Англійскія, Французскія и Русскія суда. Письмо это, какъ они и сами вѣроятно ожидали, оставлено мною безъ отвѣта.
Сегодня, въ 6½ часовъ утра, девять непріятельскихъ пароходовъ, изъ коихъ одинъ 54-хъ-пушечный и восемь большею частію 32-хъ-пушечные, пройдя внѣ выстрѣла мимо 1-й или правой батареи, атаковали постепенно остальныя пять батарей, стрѣляя по временамъ и въ городъ; наконецъ обратились всѣ на шестую, или лѣвую батарею, устроенную на оконечности практическаго мола, состоящую изъ четырехъ 24-хъ-фунтовыхъ пушекъ; къ пароходамъ присоединился потомъ и линѣйный 84-хъ-пушечный винтовой корабль.
Непріятель, пользуясь большимъ калибромъ своихъ орудій, въ особенности 68-ми и 96-ти-фунтовыми бомбическими пушками, не подходилъ на близкое разстояніе, и потому 4-я и 5-я наши батареи, болѣе удаленныя, мало принимали участія въ боѣ, хотя находились подъ выстрѣлами; но 6-я или лѣвая батарея, подъ начальствомъ Прапорщика Щеголева (Резервной № 14-го батареи 5-й Артиллерійской дивизіи.), сражалась сначала четырьмя, а потомъ двумя орудіями, подъ перекрестными выстрѣлами непріятельскихъ судовъ, въ продолженіе шести часовъ; въ послѣднее же время противъ болѣе 350 орудій. При всемъ томъ батарея замолчала и храбрый Прапорщикъ Щеголевъ вывелъ прислугу только тогда, когда примыкаюіція къ тылу батареи, стоящія въ гавани суда и мерлоны батареи объяты были пламенемъ. Спокойствіе и самоотверженіе его передались прислугѣ, и, передъ концемъ его подвига, три непріятельскіе парохода были взяты на буксиръ.
Будучи самъ свидѣтелемъ столь рѣдкаго мужества, я, по власти мнѣ данной, поздравилъ особенно отличившихся нижнихъ чиновъ помянутой батареи кавалерами знака отличія Военнаго Ордена, и полагаю, что Прапорщикъ Щеголевъ заслуживаетъ особую награду.
Между тѣмъ непріятельскіе желѣзные пароходы, не требующіе большой глубины, для окруженія практическаго мола, сверхъ чаянія, подходили близко къ берегу, и одинъ изъ нихъ отдѣлился даже къ предмѣстію «Пересыпь», съ гребными лодками, которыя конгревовыми ракетами зажигали наши суда на практической гавани и строенія на означенномъ предмѣстьѣ. Войска, на лодкахъ находившіяся, пытались сдѣлать высадку, но встрѣченныя картечью изъ 4-хъ полевыхъ орудій резервной № 14-го батареи 5-й Артиллерійской дивизіи, подъ прикрытіемъ 6-ти ротъ резервнаго и запаснаго баталіоновъ Томскаго и резервнаго баталіона Колыванскаго егерскихъ полковъ, поставленныхъ въ-засадѣ, обращены въ бѣгство къ судамъ, и, преслѣдуемыя ядрами, понесли значительную потерю.
Вслѣдъ за симъ, непріятельскіе линѣйные корабли отдѣлялись отъ линiи и подходили къ дачѣ Генерала Лидерса, для открытія по ней огня; но, встрѣчаемые выстрѣлами изъ батарей № 1-го, 2-го и 3-го, перестрѣливались съ ними и отходили назадъ, что и повторяли нѣсколько разъ.
Бой продолжался около 12-ти часовъ, и въ 7-мъ часу вечера непріятельскій линѣйный корабль и пароходы, потянулись съ лѣваго нашего фланга къ своей позиціи, a линѣйный корабль, стоявшій противъ 1-й, 2-й и 3-й батарей, отошелъ из подъ выстрѣловъ.
Непріятельская артиллерія, несмотря на превосходство калибровъ, не имѣла удачи. Батареи наши, отлично устроенныя, нисколько не потерпѣли, исключая 6-й. Убито всего у насъ нижнихъ чиновъ 4, ранено: состоящій по Артиллеріи Подполковникъ Мещерскiй и нижнихъ чиновъ 45; контужено нижнихъ чиновъ 12.
Войска, участвовавшія въ бою и остававшіяся въ резервѣ, сражаясь за Вѣру, Царя и честь Россіи, одушевлены были безстрашіемъ и примѣрнымъ усердіемъ.
Явившійся ко мнѣ, за часъ до начатія боя, Генералъ-Адъютантъ Анненковъ принималъ особенное участіе въ ходѣ дѣла и съ свойственною ему опытностію и распорядительностію былъ мнѣ весьма полезенъ. Успѣху дѣла также много способствовали: Начальникъ Штаба 3-го Корпуса Генералъ-Маіоръ Тетеревниковъ, Начальникъ Постояннаго пѣшаго Артиллерійскаго резерва Генералъ-Маіоръ Майдель, Командующій Одесскимъ гарнизономъ Генералъ-Маіоръ Корвинъ-Красинскій; Командовавшiй прибрежными батареями, Командиръ Резервной бригады 5-й Артиллерійской дивизіи, Полковникъ Яновскiй и Командовавшій отрядомъ на Пересыпи, Украинскаго Егерскаго полка Маіоръ Чемерзинъ. О прочихъ отличившихся я буду имѣть честь представить Вашей Свѣтлости, по полученіи представленія отъ частныхъ Начальниковъ.
Завтра должно ожидать новой атаки непріятеля. Я приказалъ снять мерлоны съ 4-й и 5-й батарей, стѣснявшія кругъ дѣйствія артиллеріи, и въ продолженіе ночи построить на Пересыпи брустверъ для 4-хъ полевыхъ батарейныхъ орудій. — Непріятель вѣроятно употребитъ всѣ свои силы; но я добросовѣстно приму неравный бой въ день Воскресенія Христа Спасителя.
Государь Императоръ, по прочтеніи сего донесенія, Высочайше повелѣть соизволилъ: Прапорщика Щеголева произвесть въ Поручики, и подвигъ его представить на обсужденіе Кавалерской Думы ордена Св. Георгія; нижнимъ же чинамъ, наиболѣе отличившимся, дать еще 10 знаковъ отличія Военнаго Ордена, кромѣ розданныхъ уже Генералъ-Адъютантомъ Барономъ Остенъ-Сакеномъ.

Сегодня вечеромъ получено новое донесеніе отъ Генералъ-Адъютанта Барона Остенъ-Сакена, что въ теченіе 11-го и 12-го чиселъ сего мѣсяца соединенные Англійскій и Французскіи флоты, атаковавшіе Одессу 10-го, не возобновляли покушеній своихъ противъ города. 11-го числа ими предпринято было только обозрѣніе линіи нашихъ батарей посредствомъ одного Французскаго парохода, но при этомъ пущенная съ одной изъ означенныхъ батарей бомба ударила въ руль парохода и оторвала привязанные къ нему барказы.
13-го числа утромъ непріятельскіе флоты стояли на якорѣ на прежней позиціи.


Генералъ-Адъютантъ Баронъ Остенъ-Сакенъ 1-й, въ память подвига, совершеннаго 10-го Апрѣля, при отраженіи отъ города Одессы непріязненнаго покушенія Англійскаго и Французскаго флотовъ прибрежною Одесскою № 6-го батареею, подъ начальствомъ Прапорщика, нынѣ Штабсъ-Капитана Щеголева, ходатайствовалъ о Высочайшемъ разрѣшеніи: означенную батарею, къ исправленію которой приступлено немедленно послѣ боя, наименовать Щеголевскою.
Государь Императоръ съ удовольствіемъ соизволилъ на таковое ходатайство Генералъ-Адъютанта Барона Остенъ-Сакена». (Собранiе донесенiй о военныхъ дѣйствiях и дипломатическихъ бумагъ и актовъ, относящихся до войны 1853, 1854, 1855 и 1856 годовъ. Спб. 1858. Стр. 124-126.)
Более подробно о сражении: https://my.mail.ru/communit...

«Нельзя, однако, сказать, чтобы сам Плеве пользовался сколько-нибудь широкими симпатиями. Собственно, личных друзей общительный, легко создававший связи в самых различных кругах Витте имел несравненно более, нежели Плеве, хотя последний принадлежал к петербургскому чиновному миру с значительно более давнего времени, нежели первый. Впрочем, Плеве был вообще из той категории людей, которым легче завязать дружеские сношения с женщинами, нежели с мужчинами. Известность Плеве приобрел ещё на должности директора департамента полиции, на которую был назначен вскоре после убийства 1 марта 1881 г. императора Александра II. В ту пору он настолько сумел наладить полицейский аппарат, что ему удалось в короткий срок почти совершенно разгромить революционную партию «Народной воли»: не только прекратились террористические акты, столь частые в последние годы царствования Александра II, но даже сами попытки их совершения. На должности товарища министра внутренних дел, которую он занимал, если не ошибаюсь, с 1886 г. при гр. Д.А. Толстом и заменившем его Иване Николаевиче Дурново, Плеве выказал несомненные административные способности. Фактически управляя всем министерством, так как ни И.Н. Дурново, ни тем более гр. Толстой текущими делами министерства не занимались, Плеве, несомненно, значительно улучшил работу центрального аппарата, невзирая на то что выбор личного состава министерства зависел не от него; его шефы, спихнув на него почти все свои обязанности, ревниво сохраняли за собою все свои права.
Невзирая, однако, на столь давнее вращение Плеве в высшем бюрократическом мире, всё же вполне определённого представления о нём как о человеке мир этот не имел. Почитали его за умного, деловитого чиновника, но его сокровенный взгляд на государственное управление был для многих неясен. Наиболее распространённое мнение о нём было, что он — простой карьерист, исповедующий те взгляды, которые в данную минуту в служебном отношении разделять всего выгоднее. Известный своим злоязычием П.В. Оржевский, бывший в первую половину царствования Александра III командиром корпуса жандармов, заведовавшим департаментом полиции, говорил про Плеве: «По течению и мёртвая рыба плывёт», и эта фраза имела в то время успех.
Так ли это было в действительности? Ближайшее знакомство с ним убеждало в обратном. Что Плеве был честолюбив и стремился сделать карьеру, что он в особенности добивался назначения на должность министра внутренних дел — несомненно. Столько же неоспоримо, что он высказывал те взгляды, которые соответствовали господствующему настроению, но совершенно неверно, что он при этом насиловал свои внутренние убеждения или вообще их не имел. Плеве отнюдь не был индифферентом, он искренне и глубоко любил Россию, глубоко задумывался над её судьбами, сознавал всю тяжесть того кризиса, который она переживала, и добросовестно стремился найти выход из него. Убеждённый сторонник сильной и неограниченной монархической власти, Плеве был того мнения, что ни русский народ в его целом, ни, быть может, в особенности его интеллигентские слои недоразвились не только для самостоятельного управления государством, но даже до широкого участия в его строительстве. Русский народ — его серая земледельческая масса — ему представлялся в виде загадочного сфинкса, и он любил говорить, что будущее России зависит от того, насколько государственной власти удастся верно разгадать его затаённую сущность.
Задумываясь над будущими судьбами России, Плеве, по-видимому, представлял себе, что вернейшим способом обеспечения её спокойного и правильного развития является прежде всего усовершенствование правительственного механизма. Прямо он этого, однако, не высказывал, так как ум его, несомненно, постигал, что жизнь народов зависит от их органических свойств, а не от механических надстроек над нею. Но это положение, при всей его непреложности, было для него лишь теоретическим и умозрительным; реально он сосредоточивал свои помыслы именно на этой внешней стороне народной жизни. При этом он вполне сознавал, что русский управительный механизм не успевал развиваться и совершенствоваться в соответствии с новыми, выдвигаемыми народной жизнью, потребностями. К личному составу администрации Плеве относился при этом критически. Обладая природной, обостренной службою в прокуратуре и по департаменту полиции способностью знать закулисную жизнь и всю подноготную большинства лиц, занимавших сколько-нибудь крупные должности в бюрократическом мире, он не прочь был при случае рассказать про них какой-нибудь пикантный анекдот, из которого становилось ясно, что расценивает он их невысоко.
/.../
В денежном отношении Плеве был безукоризненно честным человеком. Происходя из весьма малосостоятельной семьи — он был сыном аудитора военно-окружного суда — и пройдя в юности через суровую школу, Плеве хорошо знал цену деньгам. Ни широкого размаха Витте, привыкшего и в частной жизни к неограниченной трате средств, ни сибаритства Горемыкина, ограничивающего свои расходы требованиями личного комфорта и не гонявшегося за показной стороной богатой жизни, у Плеве не было. Расчётливый, но не скупой, Плеве не был при этом ни склонен, ни, по-видимому, способен к денежным аферам и операциям и вообще не задавался целью составить себе сколько-нибудь крупное состояние. В виде недвижимости он обладал лишь крохотным бездоходным имением — дачей в Костромской губернии, где он и проводил свободное летнее время и пределами которого, кстати сказать, и ограничивались его непосредственные наблюдения над народной жизнью. Что же касается наличного капитала, то, как выяснилось после его кончины, всё, что он накопил за долгую службу на хорошо оплаченных должностях, сводилось к 40 тысячам рублей.
Приобретённая Плеве репутация сурового и даже жестокого человека также отнюдь не справедлива. При внешней суровости, подчёркнутой величавости и некоторой замкнутости — экспансивности Витте в нём вовсе не было — он на деле отличался отзывчивостью к чужому горю; душевной чёрствости в нём совершенно не было. Подчинённых своих он, правда, считал нужным держать в некотором страхе, причём не мог воздержаться от едкого по их адресу юмора, почему вообще не пользовался в их среде симпатиями. Однако людей, умевших ему отвечать и оберегавших собственное достоинство, он, безусловно, предпочитал людям подобострастным и по отношению к ним изменял свое обращение. Низкопоклонством и хотя бы безответным выслушиванием его едких замечаний и сарказмов его нельзя было взять. Наоборот, таких людей он презирал, причём резкость его обращения с ними увеличивалась. Именно в такое положение поставил себя Б. В. Штюрмер, бывший при нём директором департамента общих дел Министерства внутренних дел. Готовый перенести любые оскорбления [выражение употреблено по меркам дореволюционного чиновничества, то есть, как указано ниже, речь идёт о «весьма резких замечаниях и колкостях», а не о любых оскорблениях в современном понимании — А.П.], лишь бы сохранить своё служебное положение, связанное со многими жизненными удобствами, Штюрмер довёл себя до того, что безмолвно публично выслушивал от Плеве весьма резкие замечания и колкости.
Имевшимися в его бесконтрольном распоряжении крупными денежными суммами Плеве для себя лично ни прямо, ни косвенно не пользовался, но помочь за их счёт своим действительно нуждающимся и работающим подчинённым он никогда не отказывал и притом нередко увеличивал сумму просимого пособия. Сам испытав нужду, он постигал чужую нужду, причём говорил, что, если хочешь, чтобы лошадь работала, надо её кормить. [«Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печётся Бог? Или, конечно, для нас говорится?» (Первое послание к Коринфянам св. апостола Павла. Гл. IX, 9-10.) — А.П.]
Как начальник, Плеве умел наладить работу подведомственных ему учреждений, умел требовать от своих подчинённых быстрого и точного исполнения своих распоряжений. Управляя Государственной канцелярией, он превосходно поставил это учреждение, причём сумел подобрать выдающийся кадр работников. К тому же он приступил, вступив в управление Министерством внутренних дел, но, быть может, за краткостью времени здесь ему это менее удалось. При выборе ответственных сотрудников он руководствовался исключительно степенью их соответствия порученному им делу и полезных работников умел ценить и дорожил ими. Это, конечно, не означает, что ему не приходилось назначать людей по посторонним ходатайствам и соображениям. Воспитанный в петербургской бюрократической атмосфере, он хорошо знал, что без некоторых уступок лицам влиятельным, без оказания им известного внимания в смысле исполнения некоторых их просьб обойтись невозможно. Но если люди, о которых хлопотали, были сами по себе для дела малопригодны, то он их пристраивал на синекуры, некоторое количество которых неизбежно имеется в любом обширном ведомстве и притом при всяком режиме. Такими должностями в Министерстве внутренних дел были члены совета министра внутренних дел и члены совета Главного управления по делам печати, а для лиц молодых — должности чиновников по особым поручениям при министре. На эту последнюю должность был между прочими назначен по ходатайству кн. Мещерского, с которым Плеве признавал нужным считаться, небезызвестный Петербургу Бурдуков, состоявший при Мещерском в должности миниона, что, впрочем, вызвало немало толков.
При всём своём природном уме, при всём стремлении широко охватить вопросы государственного строительства, отнюдь не погрязая в текущие мелочи управления, Плеве всё же не был в состоянии подняться до истинно государственного понимания вещей и на деле был тем, что некогда было сказано про Сперанского, а именно — огромный чиновник. Не имея ни корней, ни прочих связей ни в одном органическом слое населения, Плеве был чиновник по происхождению, чиновник-юрист по образованию, чиновник по всем своим взглядам, чиновник несомненно высшего полёта, превосходно знающий не только бюрократическую, но и административную технику, но всё же только чиновник. Он искренне был убеждён, что главным, если не единственным, средством вывести Россию на торную дорогу своего дальнейшего развития было приспособление правительственного, по преимуществу административного, аппарата к быстрому и дельному разрешению множества безнадёжно застрявших в правительственных учреждениях мелких и крупных административных реформ. Мешало Плеве проникнуться иными взглядами, едва ли не больше всего остального, его малое знакомство или, вернее, совершенное незнакомство со сложными экономическими проблемами современности. Плеве принадлежал к той плеяде русских государственных деятелей, которые и по образованию, и по самому строю всего народного хозяйства той эпохи, к которой они принадлежали, не постигали того значения, которое приобрели в России в последнюю четверть XIX в. вопросы народного хозяйства». (Гурко Владимир Иосифович. Черты и силуэты прошлого. Правительство и общественность в царствование Николая II в изображении современника. М.: «Новое литературное обозрение», 2000. С. 130-135.)
Отрывок из воспоминаний старшего сына фельдмаршала может показаться цельным свидетельством о личных качествах Плеве. В действительности здесь объединены личные наблюдения и оценки. Последние же являются не свидетельством, а мнением. Отзыв о способности Плеве к «истинно государственному пониманию вещей» входит в противоречие с другой частью воспоминаний, где Гурко (Ромейко-Гурко) рассказывает о том, что им были разработаны и вместе с Плеве начаты преобразования, получившие впоследствии наименование «Столыпинской аграрной реформы». Совершенно неправильно уподобление Плеве Сперанскому, потому что последний был бумажным чиновником, тогда как Плеве в основе своей по службе являлся именно деятелем.
О способностях Плеве как государственного деятеля имеется и противоположный отзыв. Из воспоминаний Начальника Отделения по охранению общественной безопасности и порядка в С.-Петербурге, известного деятеля политического розыска Отдельного Корпуса Жандармов генерал-майора: «Обстановка, которую я застал в Петербурге в феврале 1905, может быть понята лишь в связи со всеми чрезвычайными событиями, окрасившими собою русскую жизнь за последнее время, и особенно в связи с убийством министра внутренних дел В.К. Плеве, которое явилось подлинно переломным моментом. Террористический акт 15 июля 1904 года лишил империю крупного вождя, человека, слишком самонадеянного, но сильного, властного, державшего в своих руках все нити внутренней политики. С ужасным концом Плеве начался процесс быстрого распада центральной власти в империи, который чем дальше, тем больше усиливался. Всё свидетельствовало об охватившей центральную власть растерянности.
После Плеве, как известно, министром внутренних дел был назначен князь П.Д. Святополк-Мирский. С его назначением впервые, с неслыханным до тех пор задором, говорили повсюду о необходимости, как тогда выражались, „уничтожить средостение” между царём и народом и создать для этой цели народное представительство. Началась так называемая политическая „весна” с собраниями, банкетами, резолюциями и пр., которую революционные партии и либеральная интеллигенция широко использовали для противоправительственной пропаганды». (Герасимов А.В. На лезвии с террористами. Париж. 1985. С. 16.)
Казалось бы, словам Герасимова противоречит мнение другого генерал-майора: «Въ Тифлисѣ же узналъ я о назначенiи министромъ Плеве и директоромъ Департамента полицiи Лопухина. Вскорѣ послѣднiй вызвалъ меня изъ командировки, т. к. находилъ ее неправильной и далъ мне отпускъ въ Абастуманъ. Лѣчась въ горахъ, я рвался на Сѣверъ. Тамъ, въ связи съ происшедшими событiиями шла большая работа по реорганизацiи политическаго розыска. Убiйство Сипягина, офицiальное заявленiе о своемъ существованiи со стороны Боевой организацiи [партии социалистов-революционеров — А.П.], крестьянскiе безпорядки, участiе въ которыхъ соцiалистовъ-революцiонеровъ было несомнѣнно, стрѣльба Кочуры въ князя Оболенскаго за усмиренiе безпорядковъ — все это ясно указывало новому министру на плохую постановку розыска на мѣстахъ и въ центрѣ. Прошедшiй школу Директора департамента полицiи въ 80-хъ годахъ, помня «Народную Волю», Плеве приступилъ къ реорганизацiи розыска. Но только Плеве не понималъ того объекта, противъ котораго онъ сталъ перестраивать розыскной аппаратъ. На происходящее въ Россiи революцiонное движенiе того времени Плеве продолжалъ смотрѣть глазами 80-хъ годовъ. Онъ не понималъ его широкаго общественнаго характера и видѣлъ въ немъ, какъ нѣкогда, въ эпоху «Народной Воли», лишь проявленiе злой воли кучки энергичныхъ революцiонеровъ. Онъ думалъ, что достаточно только изъять ихъ изъ обращенiя и революцiя будетъ побѣждена». (При царском режимѣ. – Генерала А.И. Спиридовича. // Архивъ русской революцiи. Т. XV. Берлинъ. 1924. Стр. 155-156.)
Но представляется, что Александр Иванович Спиридович здесь, в память о своём учителе С.В. Зубатове, обобщил всё царствование Николая II. В министерство Плеве были ещё только «кучки энергичных революционеров». «Широкий общественный характер» они смогли приобрести как раз вследствие убийства Плеве и последующих уступок власти, позволивших развить подпольную революционную деятельность в общественно-политическую. Подавление революции 1905 года, сутью которого был разгром именно революционных организаций, подтверждает правоту указанных взглядов Плеве.
Рабочий же вопрос Плеве предполагал разрешить отлично от Зубатовского подхода, по-своему: «Так, он мечтал о включении в Министерство внутренних дел, с одной стороны, государственных поземельных банков, Дворянского и Крестьянского, а с другой, всей фабричной инспекции и в этих видах проектировал учреждение в составе управляемого им министерства главных управлений по сельским делам и труда». (Гурко. Черты и силуэты прошлого. С. 47.)
Также: https://my.mail.ru/communit...

Вчера, 5 апреля по старому стилю, была годовщина одного правительственного решения.
«Въ Комитетѣ Гг. Министровъ разсмотрѣно предположеніе о поселеніяхъ на Сѣверовосточномъ берегѣ Чернаго моря и при бухтахъ Сунджукъ-Калеской и Геленджикской. По положенію о семъ Комитета, Государь Императоръ въ 5 день текущаго Апрѣля, признавъ единственнымъ на первый разъ средствомъ къ основанію въ томъ краѣ Россійскаго населенія безъ напрасныхъ тратъ для казны, дозволеніе желающимъ людямъ свободнаго состоянія селиться тамъ, съ дарованіемъ свободы отъ податей и повинностей, — Высочайше повелѣть соизволилъ: сверхъ разрѣшенія Черноморскимъ и Донскимъ Казакамъ постепенно селиться при Анапѣ, Геленджикѣ и въ другихъ мѣстахъ, гдѣ будутъ находиться укрѣпленія наши, безъ всякихъ особенныхъ вспоможеній отъ казны, но съ освобожденіемъ навсегда отъ воинскихъ обязанностей, кромѣ собственной защиты отъ Горцевъ, (о чемъ по Главному Штабу Его Императорскаго Величества имѣетъ быть сдѣлано особое распоряженіе), допускать и казенныхъ крестьянъ, по какому либо случаю добровольно въ сіи мѣста пришедшихъ, водворяться тамъ, съ таковыми же правами, на томъ основаніи, какъ нынѣ они принимаются въ Закавказскіе Казачьи полки; для привлеченія же въ сей край торгующаго класса, по выгодности тамошнихъ портовъ для видовъ торговли, съ купцовъ и мѣщанъ, которые поселятся въ Анапѣ, Геленджикѣ, Сунджукъ-Кале, или вообще въ какомъ либо заведеніи нашемъ по Восточному берегу Чернаго моря, не требовать никакихъ податей за право торговли и дозволять оную какъ имъ, такъ и лицамъ всѣхъ другихъ званій безъ всякихъ особыхъ свидѣтельствъ, впредь до того времени, пока край сей будетъ приведенъ въ совершенное устройство и безопасность отъ набѣговъ, предположивъ для сего примѣрно 25-лѣтній срокъ.
О таковой Высочайшей волѣ я имѣю честь довести до свѣдѣнія Правительствующаго Сената, съ тѣмъ, не благоугодно ли оному будетъ о приведеніи сего въ исполненіе учинить зависящее распоряженіе». (Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи. Собранiе второе. Т. VII. 1832. Отъ № 5053—5876. Спб. 1833. № 5275. Стр. 185-186.)
Развитие происходит, когда людям предоставляются возможности, а не когда их стесняют.
Относилось это и к военным сословиям. Например, именный указ 1 апреля 1832 г., данный Сенату: «Для споспѣшествованія Уральскому Казачьему войску въ надлежащемъ исполненіи обязанностей, къ службѣ Нашей и къ разнымъ предметамъ общественнаго благоустройства въ войскѣ относящихся, а съ тѣмъ вмѣстѣ въ ознаменованіе благоволенія Нашего къ усердной онаго службѣ, Повелѣваемъ: 1) съ 1 Января 1835 года доходы отъ питейныхъ сборовъ по городу Уральску съ его уѣздомъ передавать, впредь до дальнѣйшаго повелѣнія, въ распоряженіе Уральскаго Войсковаго Начальства, для употребленія въ пользу войска. 2) Содержаніе Уральскихъ питейныхъ сборовъ съ 1835 года продолжать на нынѣшнемъ основаніи, съ тѣми только перемѣнами, какія въ настоящихъ откупныхъ условіяхъ вообще для Великороссійскихъ Губерній послѣдуютъ. Если же по ближайшимъ мѣстнымъ соображеніямъ Оренбургскаго Военнаго Губернатора, признано будетъ необходимымъ уменьшить нынѣшнее число питейныхъ домовъ, въ такомъ случаѣ онъ долженъ увѣдомить о томъ Министра Финансовъ не позже 1 Января 1834 года. 3) Откупную сумму, какая по торгамъ назначена будетъ, а въ случаѣ неисправности содержателя, одни выручаемые при казенномъ управленіи доходы, и что взыскано будетъ съ залоговъ, отпускать Войсковому Начальству по мѣрѣ поступленія, за исключеніемъ казенныхъ издержекъ по особому постановленію. 4) Въ замѣнъ сихъ выгодъ, согласно представленію мѣстнаго Начальства, возложить на обязанность Уральскаго войска: а) постоянное содержаніе одной Конно-Артиллерійской Казачей роты Оренбургскаго войска и казармъ Оренбургскаго Линейнаго баталіона № 1; б) непремѣнное учрежденіе вновь училища въ видѣ уѣзднаго, какъ совершенно необходимое для образованія юношества; в) построеңіе вновь по всему пространству земель Уральскихъ, гдѣ указано будетъ, десяти каменныхъ церквей Православныхъ и единовѣрческихъ, исключая церкви, начатой уже въ городѣ Уральскѣ, съ тѣмъ, чтобы оныя построены были непремѣнно въ теченіи пяти лѣтъ, опредѣляя по прежнимъ примѣрамъ, со включеніемъ жилья для причта, на каждую церковь по 18.000 рублей». (Там же. № 5272. Стр. 184.)

В продолжении загадки из 2010-х годов. В прошлом десятилетии Вова Бармалейкин выкладывал снимок вроде в рублике Загадки:)

Снимок правда обрезан по краям, увы в Инстаграмм так происходит когда много снимков выкладываешь... Сегодня увидел дополнительные снимки десантника справа и текст:)




Текст следующий 
" Фотографии, на которых бывший член ВДВ, работавший в качестве ПМС во время войны в Ираке. Это размещено только для фотоархивных целей и не намекает ни на какие политические позиции.

Поскольку это не мое обычное поле ПМС (и я честно говоря, все еще считаю некоторые из этих вещей сомнительными), я просто отмечу, что это все якобы пока.

Не нашел упоминания его имени, но сообщается, что это бывший советский десантник, переехал в США после службы в СССР, где получил гражданство и поступил в 101-ю ВДВ. После службы в американской армии отправился работать на западный рынок ПМС в Ираке.

Это было размещено на каком-то случайном форуме в 2005 году, и пользователь, который первоначально разместил это, утверждал, что они были сделаны в то время, когда западным структурам PMC еще разрешалось

Буду очень признателен за любую дополнительную информацию." Адрес https://www.instagram.com/p...;

Телеграммы 6 апреля 1916 г.
Исправляющего должность начальника штаба Кавказской армии генерал-майора Леонида Митрофановича Болховитинова в Ставку генерал-квартирмейстеру при Верховном Главнокомандующем: «Карта турецкая пятиверстная за пятое апрѣля на фронтѣ армiи произошло двоеточiе на трапезондскомъ направленiи развѣдывательная партiя подъ командой 19 туркестанскаго полка подпоручика Ковалькова устроила засаду въ раiонѣ рѣки возлѣ буквы ковычки А. ковычки въ надписи Яника послѣ короткой схватки ранено до тридцати турокъ взято въ плѣнъ семь офицеровъ и сто девяносто аскеровъ 28 полка точка Продолжая наступленiе наши войска въ ночь на пятое апрѣля заняли трапезондъ точка Противникъ отступилъ частью на Гюмишхана частью на Керазундъ точка Преслѣдованiе продолжается точка Нами захвачено нѣсколько шестидюймовыхъ орудiй запятая пороховые погреба взорваны запятая мусульманское населенiе покинуло городъ точка На эрзинджанскомъ направленiи очищенiе отъ турокъ западныхъ отроговъ высотъ 2600 продолжается точка На дiарбекирскомъ направленiи карта пятиверстная русская наши части послѣдовательно выбивая турокъ съ высотъ по обѣимъ сторонамъ сгертскаго шоссе заняли высоты въ четырехъ верстахъ къ сѣверу отъ пеги и отбили атаку турокъ съ разстоянiя ста шаговъ запятая турки отступили потерявъ 200 человѣкъ убитыми и ранеными и девятнадцать аскеровъ плѣнными точка На остальныхъ направленiяхъ безъ перемѣнъ точка
1271 Болховитиновъ». (РГВИА ф. 2003 оп. 1 д. 545 л. 432-436.) https://gwar.mil.ru/documen...
Исправляющего должность генерал-квартирмейстера штаба Кавказской армии генерал-майора Петра Андреевича Томилова. В Ставку генерал-квартирмейстеру при Верховном Главнокомандующем. Копия: Петроград, Огенквар. Спешно, весьма срочно. «Разбитые остатки турецкаго приморскаго отряда по показанiямъ жителей не болѣе двухъ – трехъ тысячъ отошли частью на западъ частью на юго-западъ точка Трапезундъ цѣлъ точка Турецкое населенiе эвакуировано остальное въ числѣ до двадцати тысячъ осталось восторженно привѣтствуютъ наши войска точка Въ остальномъ безъ перемѣнъ
2887 Томиловъ № 28». (Там же. л. 437-438, 439.) https://gwar.mil.ru/documen... , https://gwar.mil.ru/documen...
Также: https://my.mail.ru/communit...

Именный, данный Сенату: «Указомъ, даннымъ Правительствующему Сенату, въ 22 день Марта 1831 года (4444), Повелѣли Мы, между прочимъ, недвижимыя имѣнія мятежниковъ въ Западныхъ губерніяхъ, брать въ казну, на приращеніе инвалиднаго капитала, и указомъ 10 Мая 1832 года (5344), постановили: управленіе сими имѣніями, кромѣ тѣхъ, коимъ дано будетъ особое отъ Насъ назначеніе, возложить на мѣстныя Казенныя Палаты, а доходы съ нихъ, впредь до повелѣнія, считать принадлежностію Коммисіи Погашенія Долговъ, за исключеніемъ пяти процентовъ, въ капиталъ инвалидовъ обращаемыхъ.
Нынѣ пріемля во вниманіе, что значительнѣйшія изъ сихъ имѣній, въ Кіевской и Подольской губерніяхъ, по положенію своему, постоянно заняты войсками и воинскими помѣщеніями, Мы признали за благо, къ достиженію возможнаго удобства и простоты въ управленіи сими имѣніями, поручить оное надзору главнаго мѣстнаго военнаго начальства, и на сей конецъ Повелѣваемъ:
1. Всѣ конфискованныя имѣнія мятежниковъ въ Кіевской и Подольской губерніяхъ, въ числѣ 80,543 душъ, со всѣмъ имуществомъ всѣми дѣлами и долговыми обязательствами, на нихъ лежащими, передать нынѣ же, впредь до особаго повелѣнія Нашего, въ вѣдѣніе Военнаго Министерства. Изъ сего не изъемлются и тѣ изъ сихъ имѣній, кои состоять въ нераздѣльномъ и пожизненномъ владѣніи, безъ измѣненія впрочемъ настоящаго ихъ положенія.
2. Управленіе всѣми означенными имѣніями ввѣрить Генералу отъ Кавалеріи Графу Витту, подъ непосредственнымъ начальствомъ Военнаго Министерства.
3. На Военное Министерство, въ отношеніи поступающихъ въ вѣдѣніе его имѣній, главнѣйше возлагается: а) Озаботиться устройствомъ сихъ имѣній, и улучшеніемъ частнаго благосостоянія крестьянъ, къ нимъ принадлежащихъ, на правилахъ, кои Нами указаны будутъ; и б) учрежденіемъ добраго хозяйства и всевозможнымъ развитіемъ онаго, усилить доходы къ исправной и безотлагательной уплатѣ долговъ, на имѣніяхъ лежащихъ, доставляя съ сихъ доходовъ въ Комитетъ, учрежденный въ 18 день Августа 1814 года проценты, указомъ 10 Мая 1832 года (5344) опредѣленные.
4. Министру Финансовъ предоставить, предписать Кіевской и Подольской Казеннымъ Палатамъ, всѣ означенныя имѣнія передать въ вѣдѣніе Генерала отъ Кавалеріи Графа Витта, съ полными и точными описями о всемъ состоящемъ въ нихъ имуществѣ и со всѣми дѣлами и свѣдѣніями, до имѣній сихъ относящимися. Вмѣстѣ съ тѣмъ и Ликвидаціонныя Коммисіи, передаютъ въ вѣдѣніе Генерала Графа Витта всѣ производящіяся въ нихъ дѣла по упомянутымъ имѣніямъ, и съ сею передачею, оканчиваются всѣ дальнѣйшія по тѣмъ имѣніямъ обязанности, какъ Коммисій, такъ и Казенныхъ Палатъ.
5. Министерство Финансовъ передаетъ равномѣрно Военному Министерству всѣ имѣющіяся дѣла и свѣдѣнія о поступающихъ въ вѣдѣніе сего послѣдняго конфискованныхъ имѣніяхъ, а также и остаточныя суммы, въ доходъ съ сихъ имѣній поступившія и доселѣ назначенія еще не получившія.
6. Конфискованныя имѣнія въ губерніяхъ: Волынской, Виленской, Гродненской, Минской, Могилевской, Херсонской и Бѣлостокской области, остаются по прежнему въ вѣдѣніи Министерства Финансовъ». (Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи. Собранiе второе. Т. XI. Отдѣленiе первое. 1836. Отъ № 8739—9493. Спб. 1837. № 9053. Стр. 383-384.)
Указанный генерал был пожалован орденами Св. Великомученика и Победоносца Георгия 3-й и 2-й степеней:

въ чинѣ Генералъ-Маiора, за взятiе Калиша, на 31 году жизни.

въ чинѣ Генерала отъ Кавалерiи, за штурмъ Варшавы, на 49 году жизни».
(Военный орденъ Святаго Великомученика и Побѣдоносца Георгiя. 1769–1869. СПб. Печатано въ Военной Типографiи (въ зданiи Главнаго Штаба). 1869. Стр. 51.)

Именный, объявленый в приказе Военного Министра: «Государь Императоръ, сообразно настоящей числительности безсрочно-отпускныхъ нижнихъ чиновъ, въ запасныхъ войскахъ, Высочайше повелѣть соизволилъ: въ составѣ сихъ войскъ сдѣлать слѣдующія измѣненія:
По Гвардейскимъ запаснымъ войскамъ: Вмѣсто двадцати запасныхъ полуэскадроновъ, изъ отпускныхъ нижнихъ чиновъ кавалеріи отдѣльнаго Гвардейскаго корпуса, имѣть для каждаго Гвардейскаго кавалерійскаго полка по одному, а всего десять запасныхъ Гвардейскихъ эскадроновъ, согласно включаемому у сего росписанію № 1-го, и по числу сихъ эскадроновъ, содержать запасы оружія и аммуниціи, въ мѣстахъ, въ росписаніи означенныхъ.
По Гренадерскимъ запаснымъ войскамъ: 1) Нижнимъ чинамъ, увольняемымъ въ безсрочный отпускъ изъ отдѣльнаго Гренадерскаго корпуса, полковъ Кавказской резервной Гренадерской бригады, и батарей Кавказской Гренадерской Артиллерійской бригады, по примѣру запасныхъ гвардейскихъ войскъ, составлять особые запасные полубаталіоны, полуэскадроны и Артиллерійскія полубатареи, именуя ихъ Гренадерскими, съ присвоеннымъ каждому по росписанію нумеромъ. 2) По числу людей изъ Гренадерскихъ войскъ, въ безсрочный отпускъ увольняемыхъ, согласно включаемымъ у сего росписаніямъ №№ 2, 3, 4 и 5-го, имѣть:
Запасныхъ полубаталіоновъ, для каждаго пѣшаго полка Гренадерскаго корпуса и Кавказской резервной Гренадерской бригады, по одному, а для всѣхъ 14 полковъ. 14.
Запасныхъ полуэскадроновъ для четырехъ полковъ 7-й легкой кавалерійской дивизіи, полагая для каждаго по одному полуэскадрону. 4.
Запасныхъ пѣшихъ артиллерійскихъ полубатарей для трехъ артиллерійскихъ пѣшихъ бригадъ, Гренадерской артиллерійской дивизіи, и Кавказской Гренадерской артиллерійской бригады. 4.
Запасную конно-артиллерійскую полубатарею, для 7-й конной артиллерійской бригады. 1.
3) Отпускныхъ нижнихъ чиновъ Гренадерскаго корпуса и Кавказскихъ Гренадерскихъ резервной и артиллерійской бригадъ, находящихся въ губерніяхъ, по прилагаемому росписанію № 6-го, не зачисляя въ составъ запасныхъ полубаталіоновъ, полуэскадроновъ и артиллерійскихъ полубатарей, считать токмо принадлежащими Гренадерскому корпусу. Они поступаютъ въ сей корпусъ на службу, какъ ниже въ 7-мъ пунктѣ сказано. 4) Прочихъ за тѣмъ нижнихъ чиновъ упомянутыхъ въ предъидущемъ пунктѣ войскъ, увольняемыхъ въ безсрочный отпускъ въ губерніи Сибирскаго края и другія, по включаемому у сего росписанію № 7-го, причислять къ мѣстнымъ войскамъ, въ росписаніи показаннымъ. 5) Согласно таковому подраздѣленію отпускныхъ нижнихъ чиновъ Гренадерскихъ войскъ, въ причисленіи ихъ къ составу запасныхъ Гренадерскихъ полубаталіоновъ, полуэскадроновъ и артиллерійскихъ полубатарей, и вообще въ отношеніи счисленія ихъ во время нахожденія въ безсрочномъ отпускѣ, поступать во всемъ на правилахъ, во 2 отдѣленіи II главы Положенія 30 Августа 1834 года изъясненныхъ; и всѣмъ имъ вести въ гарнизонныхъ баталіонахъ, на основаніи §§ 176, 177, 178 и 179 того Положенія, особые именные списки, показывая ихъ во всѣхъ установленныхъ тѣмъ Положеніемъ срочныхъ донесеніяхъ, отдѣльно отъ отпускныхъ нижнихъ чиновъ Гвардіи и арміи. 6) Штабъ и оберъ-офицеровъ Гренадерскихъ войскъ, увольняемыхъ въ продолжительный отпускъ въ губерніи, по росписаніямъ №№ 2, 3, 4 и 5 на точномъ основаніи правилъ, въ томъ же Положеніи 30 Августа 1834 года предписанныхъ, причислять къ составу запасныхъ Гренадерскихъ полубаталіоновъ, полуэскадроновъ и полубатарей; а въ отношеніи тѣхъ офицеровъ, кои уволены будутъ въ губерніи по росписаніямъ №№ 6 и 7, поступать по §§ 160, 162, 163 и 164 Положенія, т. е. вести имъ въ гарнизонныхъ баталіонахъ списки, не причисляя ни къ какимъ войскамъ. 7) Въ случаѣ призыва на службу отпускныхъ нижнихъ чиновъ Гренадерскихъ войскъ, формировать изъ нихъ особые Гренадерскіе запасные полубаталіоны, полуэскадроны и артиллерійскія полубатареи; а нижнихъ чиновъ, находящихся въ губерніяхъ по росписанію № 6, обращать прямо на службу въ Гренадерскій корпусъ. 8) По числу отпускныхъ нижнихъ чиновъ, увольняемыхъ въ губерніи по росписанію № 6 и долженствующихъ при призывѣ поступить на службу прямо въ полки и артиллерійскія батареи Гренадерскаго корпуса, — въ корпусъ семъ, сверхъ убавленныхъ уже нижнихъ чиновъ въ полкахъ 7-й легкой кавалерійской дивизіи, не содержать еще по мирному времени:
Въ каждомъ дѣйствующемъ баталіонѣ гренадерскаго и карабинернаго полка по 50, а всего въ полку по 150 человѣкъ.
Въ каждой резервной пѣшей батареѣ по 50 человѣкъ. 9) Въ случаѣ призыва отпускныхъ чиновъ на службу, на основаніи правилъ, въ Положеніи 30 Августа 1834 года изъясненныхъ, назначаются сборные пункты, включаемымъ росписаніемъ № 8 опредѣленные. 10) Для снабженія отпускныхъ нижнихъ чиновъ обмундированіемъ и вооруженіемъ, какъ при первоначальномъ сформированіи изъ нихъ запасныхъ полубаталіоновъ, полуэскадроновъ и артиллерійскихъ полубатарей, такъ и при послѣдующемъ укомплектованіи оныхъ до полнаго состава, согласно съ Положеніемъ 30 Августа 1834 года, учреждаются особые склады аммуниціи и оружія, по упомянутому же росписанію № 8. 11) Для отпускныхъ нижнихъ чиновъ по росписанію № 6, поступающихъ на службу прямо въ войска Гренадерскаго корпуса, и замѣняющихъ собою тѣхъ нижнихъ чиновъ, кои по 8 пункту сего приказа убавлены изъ штатнаго числа, назначаются особые склады оружія и аммуниціи въ Санктпетербургѣ. 12) За симъ, всѣ правила, Положеніемъ 30 Августа 1834 года предписанныя, касательно порядка формированія запасныхъ полубаталіоновъ, полуэскадроновъ и артиллерійскихъ полубатарей; приведенія ихъ въ полный составъ, если бы надобность того потребовала; расформированія, возвращенія на прежнія мѣста и увольненія въ отставку, распространяются во всей силѣ и на нижнихъ чиновъ запасныхъ Гренадерскихъ войскъ.

Съ учрежденіемъ для Гренадерскаго корпуса особыхъ запасныхъ полубаталіоновъ, полуэскадроновъ и артиллерійскихъ полубатарей, изъ состава запасныхъ армейскихъ войскъ, опредѣленнаго Положеніемъ 30 Августа 1834 года, отдѣляются, какъ выше сего сказано: Четыре запасныхъ полуэскадрона 7-й легкой кавалерійской дивизіи; и три запасныя пѣшія и одна конная, артиллерійскія полубатареи.
Вмѣсто сего, изъ отпускныхъ нижнихъ чиновъ арміи, имѣть вновь:
Запасныхъ полубаталіоновъ, для 19 и 20 пѣхотныхъ дивизій отдѣльнаго Кавказскаго корпуса, для каждаго полка по одному. 8.
Запасный полуэскадронъ, для Нижегородскаго драгунскаго полка. 1.
Запасныхъ артиллерійскихъ полубатарей, для 19 и 20 артиллерійскихъ бригадъ. 2.
Такимъ образомъ весь составъ запасныхъ армейскихъ войскъ, согласно прилагаемымъ у сего росписаніямъ №№ 9, 10, 11 и 12, долженъ заключать въ себѣ:
Запасныхъ полубаталіоновъ, вмѣсто 72—80.
Запасныхъ полуэскадроновъ, вмѣсто 52—49.
Запасныхъ {пѣшихъ, вмѣсто 21 — 20.
полубатарей {конныхъ — — 10 — 9.
Сборные пункты и мѣста складовъ аммуниціи и оружія для сихъ запасныхъ войскъ остаются тѣ самые, какіе назначены для армейскихъ запасныхъ войскъ, по росписаніямъ лит. Ж и И, къ Положенію 30 Августа 1834 года приложеннымъ и дополнительнымъ по оному повелѣніямъ.
Относительно же отпускныхъ нижнихъ чиновъ арміи, находящихся въ губерніяхъ, невходящихъ въ составъ запасныхъ армейскихъ полубаталіоновъ, полуэскадроновъ и артиллерійскихъ полубатарей, и долженствующихъ при востребованіи поступать прямо на службу въ войска, то раздѣлить ихъ, вмѣсто пяти, на шесть пѣхотныхъ корпусовъ, по включаемому росписанію № 13. (Приложенія см. въ концѣ Тома)». (Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи. Собранiе второе. Т. XI. Отдѣленiе первое. 1836. Отъ № 8739—9493. Спб. 1837. № 9055. Стр. 387-389.)
Указанное приложение: Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи. Собранiе второе. Т. XI. Отдѣленiе второе. 1836. Отъ № 9494—9824. Спб. 1837. Приложенiя. Къ № 9055.—1836 Апрѣля 4. Стр. 67-74.)

В продолжение:
https://my.mail.ru/communit...
https://my.mail.ru/communit...
«До Великой Октябрьской социалистической революции народы Кавказа в политическом отношении были бесправны. Их экономика развивалась медленно и находилась на низком уровне. Абсолютное большинство трудового населения Кавказа было лишено возможности учиться; оно влачило жалкое существование. Между тем огромные богатства Кавказа хищнически эксплуатировались русскими и иностранными капиталистами. Всё это обостряло классовые противоречия, толкало трудящихся Кавказа на борьбу против угнетателей, усиливало тенденции к национально-освободительному движению, расшатывало и подрывало политические основы царской России. Чтобы укрепить своё господство над «туземцами», как называли господствующие классы России народы Кавказа, царизм разжигал среди них национальную рознь, насаждал политику великодержавного шовинизма.
На Кавказе проводились карательные меры против всяких попыток рабочих и крестьян освободиться от нечеловеческого гнёта эксплуататоров. Но никакие кары не спасли режима угнетения на Кавказе. Под руководством Коммунистической партии, при бескорыстной помощи трудящихся России и Вооружённых Сил Советской республики народы Кавказа свергли помещиков и капиталистов и установили свою власть — власть трудящихся. …
Исторический опыт советского Кавказа является ценным вкладом в развитие социальной и национально-освободительной борьбы всех угнетённых народов мира, и прежде всего народов Ближнего и Среднего Востока, Центральной и Юго-Восточной Азии. На примере республик Северного Кавказа и Закавказья, на опыте решения самых сложных социальных и национальных проблем эти народы увидели пути своего освобождения, реальную возможность покончить с отсталостью, нищетой и невежеством, подняться до уровня экономически развитых стран.
На примере советского Кавказа трудящиеся всего мира воочию убедились, что только Великая Октябрьская социалистическая революция спасла малые народы от истребления их эксплуататорами и иноземными поработителями, а победа социализма в нашей стране открыла всем народам Советского Союза путь подлинного процветания на основе равноправия и дружбы больших и малых народов». ((Маршал Советского Союза А. А. Гречко. Битва за Кавказ. Изд. 2-е, доп. М.: Воениздат, 1969. С. 12.)
«Чрезвычайно сложной была национальная проблема в царской армии, которая всегда являлась орудием угнетения трудящихся. Солдаты были призваны защищать царское самодержавие, наводить страх на народные массы, подавлять всё прогрессивное, революционное в стране. В государстве сознательно насаждались шовинизм и национализм, народы натравливались друг на друга. Резня армян, еврейские погромы, принудительная высылка людей нерусской национальности в отдалённые районы — всё использовалось для разжигания национальной вражды. Эта система сохранялась в царской империи сотни лет при поддержке и с благословения церкви». (Маршал Советского Союза А. А. Гречко. Вооруженные Силы Советского государства. Издание второе, дополненное. М.: Воениздат, 1975. С. 142.)
Как было на самом деле.
Из доклада главного командования РККА в «совет рабоче-крестьянской обороны» о положении на фронтах республики. Москва. 27 января 1920 г.: «На Кавказском фронте военная обстановка сложилась весьма серьёзно. Задержка в нашем наступлении, происшедшая в силу местных условий (разлив Дона и других рек и ручьев), явилась одной из главных причин того, что не удалось сразу, после взятия Ростова-на-Дону и Новочеркасска, нанести окончательный удар разбитым армиям Деникина к югу от Дона. Последние, пользуясь этой передышкой, оправились, пришли в порядок и, сжатые нашими войсками на ограниченном боевом фронте, находясь в центре своей базы в условиях лёгкого пополнения живыми силами, при обнаружившемся настроении населения Северного Кавказа к упорной борьбе, когда в боях принимают участие женщины и подростки, могут оказать новое сильное сопротивление.
Если к вышеупомянутому добавить, что нашим войскам приходится преодолевать такие естественные рубежи, как р. Дон и р. Маныч, в связи с сложившимися очень трудными условиями форсирования их вследствие раннего вскрытия, — всё это говорит за то, что для нанесения окончательного и решительного удара Деникину необходимо не только продолжительное время, но и указывает, что если мы не будем вливать свежие силы в войска Кавказского фронта, особенно в виде пополнения, то военное положение здесь может принять опасный характер.
/.../

(Из истории гражданской войны в СССР. Сборник документов и материалов в трех томах. Т. 2. Март 1919 — февраль 1920. М.: «Советская Россия», 1961. № 548. С. 588, 589.)
После того, как Россия была «завоёвана большевиками» (Первоначальный вариант статьи «Очередные задачи советской власти». Глава IV. // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е. Т. 36. Март — июль 1918. М.: Политиздат, 1969. С. 128.), коммунистическая пропаганда устами министра обороны СССР Гречко заявляла, что русские угнетали и истребляли народы Кавказа. В действительности же, когда Россию приходилось завоёвывать, главное командование «Рабоче-Крестьянской Красной Армии» докладывало, что против «красных» вместе с Белыми упорно воюет население Северного Кавказа до такой степени, что «в боях принимают участие женщины и подростки».
Поэтому вопрос ведения боевых действий решался советским командованием, как обычно. В докладе председателю реввоенсовета за № 359/оп от 22 января 1920 г., подписанном главнокомандующим Каменевым, членом РВСР Курским и начальником Полевого штаба Лебедевым, указывалось, что «главнокомандованию остаётся только один приём... задавить противника числом, ...». (Директивы Главного командования Красной Армии (1917-1920). Сборник документов. М.: Воениздат, 1969. № 725. С. 727.)
Часто в спорах о противостоянии «красных» и Белых указывают, что представители последних тоже совершали разные преступления. Это естественно, потому что, хотя численность Белых войск и была в 10 раз меньше «красных», она составляла около полумиллиона человек: https://my.mail.ru/communit... Поэтому неудивительно, что среди такого множества встречались разные люди. Здесь важно, за что воевали стороны. Гражданская война в России была религиозной. Белые сражались за христианские основы бытия, «красные» за богоборческие.
«Командующим формируемой армии стал популярный генерал-лейтенант А.Г. Шкуро. В первых же своих приказах он отмечал изменившиеся цели борьбы и требовал от «казаков, горцев и солдат» активного сопротивления наступавшей на Кубань красной армии: … (приказ № 10 от 27 января 1920 г). Характерной чертой приказов Шкуро было и явное стремление подчеркнуть «антирусский характер» власти большевиков и весьма своеобразное понимание борьбы против неё: «Вперёд Кубанцы. В защиту своей чести, своей славы, своего существования. С нами Бог. Нет большевизма — есть жиды. Будь на Руси один, что называется, большевизм, мы давно с ним сговорились бы и перестали бы резать друг друга, так как мы верим в одного Христа Спасителя. Всему мешают жиды, которые на время приняли даже другие фамилии: Троцкий, Зиновьев и т.д. на самом деле Бронштейн и Апфельбаум. Пока в России жиды — не будет России — а будет жидовский шабас-кагал. Итак пойдём за Веру Православную, за Крест Святой, что мы носим на груди» (приказ № 57 от 21 февраля 1920 г)». (Цветков В.Ж. Белое дело в России. 1920-1922. Формирование и эволюция политических структур Белого движения в России. Ч. I. М. 2012. С. 90.)
В прежнее время современный человек, как правило, считал подобное «антисемитизмом». Теперь действия Израиля на Ближнем Востоке в 2023-26 годах существенно изменили отношение к этому вопросу.
Но, если внимательно читать сказанное в приказе Шкуро, то легко можно видеть, что речь о религиозном противостоянии, а не вражде народов. Во-первых, отсутствие «антисемитизма» у Белых как основы свидетельствуется наличием в их рядах уже одного только генерал-лейтенант Бориса Александровича Штейфона — православного еврея-простолюдина, воевавшего в Российской Императорской и Русской (Белой) Армиях, закончившего свой воинский путь во 2-ю Мировую войну командиром Русского Охранного Корпуса на Балканах. (О командирах последнего: https://my.mail.ru/communit...). Во-вторых, конечно, не все представители иудейского вероисповедания поддерживали «красных». (В настоящее время тоже далеко не все иудеи поддерживают государство Израиль.) Но многие деятели большевиков числились в этом вероисповедании и непримиримо вели жестокую войну на уничтожение против православия и исторической России. Со злобой это делала и осатаневшая часть русского народа, однако религиозного противодействия большевикам со стороны иудеев, в отличие от православных и мусульман России, не было. (В сегодняшней гражданской войне украинские раввины поддерживают «Украину».)
Пасха 1918 года: «Поздно ночью я со штабомъ ѣхалъ по дорогѣ въ Егорлыцкую, спѣша къ пасхальной заутренѣ. Бесѣдовали съ Иваномъ Павловичемъ [Романовским — А.П.]. Съ первыхъ-же дней совмѣстной службы въ качествѣ командующаго и начальника штаба между нами установились отношенія интимной дружбы, основанныя на удивительномъ пониманіи другъ друга и такомъ единомысліи, котораго мнѣ лично еще не приходилось испытывать въ своихъ отношеніяхъ съ людьми. Работать вмѣстѣ было легко и пріятно.
Ночь была тихая и звѣздная. Справа на горизонтѣ догоралъ зажженный кѣмъ-то послѣ боя хуторъ и бросалъ кровавый отблескъ въ небесную высь и въ степь. Гулко стучали подковы по неоттаявшей еще землѣ. Перешли въ шагъ.
— Вотъ — резонерствовалъ Иванъ Павловичъ — два мѣсяца тому назадъ мы проходили это-же мѣсто, начиная походъ. Когда мы были сильнѣе — тогда или теперь? Я думаю, что теперь. Жизнь толкла насъ отчаянно въ своей чертовой ступкѣ и не истолкла; закалилось лишь терпѣніе и воля; и вотъ эта сопротивляемость, которая не поддается никакимъ ударамъ.
— Что-же, Иванъ Павловичъ, какъ говоритъ внутренній голосъ — одолѣемъ?
— Какъ сказать... Мнѣ кажется, что теперь мы выйдемъ на большую дорогу. Но попадемъ въ жестокую схватку между двумя процессами — распада и сложенія здоровыхъ народныхъ силъ. Они по существу будутъ бороться, а мы, въ зависимости отъ теченія ихъ борьбы, одолѣемъ или пропадемъ.
/.../
Въ сторонѣ отъ дороги послышался шорохъ.
— Стой!
Въ темнотѣ обрисовались силуэты казачьей заставы. Въѣзжаемъ на площадь.
Свѣтится ярко храмъ. Полонъ народа. Радость Свѣтлаго праздника соединилась сегодня съ избавленіемъ отъ «нашествія», съ воскресеніемъ надеждъ. Радостно гудятъ колокола; радостно шумитъ вся церковь въ отвѣтъ на всеблагую вѣсть:
— Воистину воскресе!
Въ маревѣ дыма кадильнаго и дрожащаго свѣта паникадилъ сіяютъ лица молящихся.
«... И насъ сподоби чистымъ сердцемъ Тебе славити». (Деникинъ А.И. Очерки Русской Смуты. T. II. Борьба Генерала Корнилова. Августъ 1917 г. Апрѣль 1918 г. Paris. 1922. Стр. 324-325.)
1920 г. «Апрѣльскій день, четвертый день Пасхи.
/.../
Харлы. Въ этомъ имени для меня навсегда священный звукъ атакъ, блескъ смертельныхъ молній, видѣніе героической русской молодости, прозрачное видѣніе той вдохновенной христіанской Россіи, какой еще быть, безъ сомнѣнія. Мы всѣ еще пробьемся къ Россіи». (Генералъ А. В. Туркулъ. Дроздовцы въ огнѣ. Бѣлградъ. 1937. Стр. 184, 198.)
https://my.mail.ru/communit... «...а́ще бо па́ки возмо́жете, па́ки побѣ́ждени бу́дете, и и́же а́ще совѣ́тъ совѣща́ете, разори́тъ Госпо́дь, и сло́во, е́же а́ще возглаго́лете, не пребу́детъ въ ва́съ, я́ко съ на́ми Бо́гъ». (Книга пророка Исаии. Гл. VIII, 9-10.)
Но были и «Иуды»: «Когда началась международная борьба в Испании, мне так ясно вспомнилась знакомая картина войны красных с белыми. И когда я видел портреты генерала Франко и его соратников, так все они были похожи на нас: точно деникинцы, врангелевцы, только немного почище одеты. А когда начали писать об этих победах и показывать на картинах, то я не порадовался за них, потому что я знал (и теперь думаю), что это не конец борьбы между испанскими «белыми» и народными массами. И в России в 1905-1906 годах временную победу взяли белые, побеждали они и в 1919-1920 годах. Чуть до Москвы не дошли одно время. А потом всё же потерпели поражение, не устояли против народа. Подобно этому, думалось и думается мне, будет и с Испанией. Победа Франко — временная. Недаром же они сами невесёлые на картинках: не верят в прочность своих завоеваний.
Думал и о Католической их церкви. Если она радуется победе Франко над рабочим народом своим, то ей же плохо будет. И немилостивая она мать к бедным, если и пострадали в этой борьбе монастыри и архиерейские дворцы, то нужно же знать, какими огромными богатствами и властью пользовались они столетиями над этой страной!
Да, ещё не кончилась борьба с ней... И на месте Франко я не чувствовал бы себя победителем, хотя я знал и заранее (и говорил), что временно победят в Испании «белые».
<…> Да лучше бы тебе быть со своим народом, ...». (Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. М.: «Отчий дом», 2016. С. 584-586.)
«Но весь народ стал кричать: смерть Ему! а отпусти нам Варавву. Варавва был посажен в темницу за произведённое в городе возмущение и убийство. Пилат снова возвысил голос, желая отпустить Иисуса. Но они кричали: распни, распни Его! Он в третий раз сказал им: какое же зло сделал Он? я ничего достойного смерти не нашёл в Нём; итак, наказав Его, отпущу. Но они продолжали с великим криком требовать, чтобы Он был распят; и превозмог крик их и первосвященников. И Пилат решил быть по прошению их, и отпустил им посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили; а Иисуса предал в их волю». (Евангелие от Луки. Гл. XXIII, 18-25.)

В продолжение: https://my.mail.ru/communit...

Въ писмѣ, каково прислали великого государя царя и великого князя Алексѣя Михаиловича, всеа Великія и Малыя Росіи самодержца, и многихъ государствъ государя и облаадателя, его царского величества, къ ближнимъ бояромъ, къ боярину и намѣстнику казанскому ко князю Алексѣю Никитичю Трубецкому, къ боярину и намѣстнику тверскому къ Василью Васильевичю Бутурлину, къ околничему и намѣстнику коширскому къ Петру Петровичю Головину, къ думному дьяку къ Алмазу Иванову царского величества войска запорожского посланники Самойло Богдановъ, да Павелъ Тетеря съ товарыщи, въ нынѣшнемъ во 162 году, марта въ 12 *) день, написано.
[*) Эта дата въ спискѣ статей написана по подскобленному мѣсту. На основаніи такой даты, эти статьи обыкновенно и печатались въ различныхъ изданіяхъ, напримѣръ въ С. Г. Г. и Д. [Собранiи Государственныхъ Грамотъ и Договоровъ — А.П.] т. 3, 168. Но эта дата, — 12-е число марта, не вѣрна, во первыхъ, потому, что 12-го марта не начинались и не было никакихъ переговоровъ у бояръ съ посланниками; во вторыхъ, — изъ содержанія статей ясно, что они составлены войсковыми посланниками послѣ переговоровъ, 19 марта. Въ Исторіи Малороссіи соч. Марковича, въ 3 т., стр. 146—154, напечатаны эти самыя статьи по списку архива графа К. Г. Разумовскаго (бывшаго гетмана), по списку довольно неисправному, но въ Маркевичевскихъ статьяхъ встрѣчаемъ, въ приказномъ заглавіи ихъ, дату, что эти статьи поданы боярамъ 21 марта. По ходу событій, эта послѣдняя дата вполнѣ естественна, и на этомъ основаніи мы печатаемъ настоящія статьи подъ 21 марта.]
Бьютъ челомъ великому государю царю и великому князю Алексѣю Михаиловичю, всеа Великія и Малыя Росіи самодержцу, и многихъ государствъ государю и облаадателю, его царского величества подданные, Богданъ Хмелницкой, гетманъ войска запорожского и весь міръ христіянскій російскій, чтобъ его царское величество пожаловалъ ихъ тѣмъ, о чемъ посланники ихъ бити челомъ учнутъ; а они его царскому величеству во всякихъ его государскихъ повелѣньяхъ служити будутъ во вѣки. И что на которую статью царского величества изволенье, и то подписано подъ статьями.
1. Чтобъ въ городѣхъ урядники были изъ ихъ людей обираны къ тому достойные, которые должны будутъ подданными царского величества урежати и доходы всякіе, въ правду, въ казну царского величества отдавати, для того, что царского бъ величества воевода, пріѣхавъ, учалъ права ихъ ломать и уставы какіе чинить, и то бъ имъ было въ великую досаду; а какъ тутошніе ихъ люди гдѣ будутъ старшіе, то они противъ правъ своихъ учнутъ исправлятца.
И сей статьѣ царское величество пожаловалъ, велѣлъ быть по ихъ челобитью. А быти бъ урядникомъ въ городѣхъ войтамъ, бурмистромъ, райцамъ, лавникомъ. и доходы всякіе денежные и хлѣбные сбирать на царское величество и отдавать въ его государеву казну тѣмъ людемъ, которыхъ царское величество пришлетъ; да тѣмъ же присланнымъ людемъ, кого для тоѣ сборные казны царское величество пришлетъ, и надъ тѣми сборщиками смотрить, чтобъ дѣлали правду.
2. Писарю войсковому чтобъ, по милости царского величества, 1000 золотыхъ полскихъ для подписковъ давать, а на судей войсковыхъ по 300 золотыхъ полскихъ, а на писаря судейского по 100 золотыхъ полскихъ, на писаря да на хоружего полкового по 50 золотыхъ, на хоружего сотницкого 30 золотыхъ, на бунчюжного гетманского 50 золотыхъ.
Царское величество пожаловалъ, велѣлъ быть по ихъ челобитью; а давать тѣ денги изъ тамошнихъ доходовъ.
3. На писаря и на судей войсковыхъ, на 2 человѣка, и на всякого полковника и на ясауловъ войсковыхъ и полковыхъ, чтобъ по мелницѣ было, для прокормленья, что росходъ имѣютъ великой.
Царское величество пожаловалъ, велѣлъ быть по ихъ челобитью.
4. На подѣлку наряду [пушек — А.П.] войскового и на пушкарей и на всѣхъ работныхъ людей, которые у наряду бываютъ, чтобъ царское величество пожаловать изволилъ учинить свое царское милостивое призрѣнье, какъ въ зиму, такъ и о станахъ, такожде на обозного арматного 400 золотыхъ, а на хоружего арматного 50 золотыхъ.
Царское величество пожаловалъ, велѣлъ давать изъ тамошнихъ доходовъ *).
[*) За симъ въ спискѣ дѣла посольства была написана, а потомъ зачеркнута слѣдующая статья:
«Чтобъ царское величество пожаловалъ, велѣлъ имъ дать свои государевы жаловалные грамоты на пергаменѣ, одну на волности казатцкіе, а другую на волности шляхетцкіе, за своими государскими (вислыми) печатями, для того, что они то получивше, сами смотръ межъ себя учинятъ: кто казакъ, тотъ волности казатцкіе имѣть будетъ, а кто мужикъ, тотъ будетъ повинность обыклую царскому величеству отдавать, какъ и прежъ того бывало.
Царское величество пожаловалъ, свои государскіе грамоты на водности ихъ казатцкіе и шляхетцкіе, за своими государскими печатьми, дать имъ велѣлъ».
Противъ этой статьи, на полѣ, написано: «Ся статья надобь ли? потому что грамоты посылаютъ».]
5. Послы, которые издавна къ войску запорожскому приходятъ изъ чюжихъ краевъ, чтобъ гетману и войску запорожскому которые къ добру были, волно приняти; а толко чтобъ имѣло быть противно царского величества, то должни они царскому величеству извѣщати.
По сей статьѣ царское величество указалъ: пословъ о добрыхъ дѣлехъ принимать и отпускать; а о какихъ дѣлехъ приходили и съ чѣмъ отпущены будутъ, о томъ писать къ царскому величеству подлинно и вскорѣ. А которые послы присланы отъ кого будутъ царскому величеству съ противнымъ дѣломъ, и тѣхъ пословъ и посланниковъ задерживать въ войскѣ и писать объ нихъ о указѣ къ царскому величеству вскорѣ жъ, а безъ указу царского величества назадъ ихъ не отпускать, А съ турскимъ салтаномъ и съ полскимъ королемъ безъ указу царского величества не ссылатца.
6. О митрополитѣ кіевскомъ **) посланникомъ изустной наказъ данъ. А въ рѣчахъ посланники били челомъ, чтобъ царское величество пожаловалъ, велѣлъ дать на его маетности свою государскую жаловалную грамоту.
[**)Противъ этой статьи, на полѣ, было написано, а потомъ зачеркнуто: «Писать ли о митрополитѣ? потому что грамоты нынѣ не будетъ; а въ писмѣ о грамотѣ написано жъ: толко говорили словами». Ниже мы печатаемъ жалованныя грамоты, отправленныя въ Малороссію съ войсковыми посланниками; но кромѣ этихъ грамотъ, въ дѣлѣ, на 442—443 листкахъ, находится черновой списокъ съ жалованной грамоты, писанный рукой думнаго дьяка, «Малыя Росіи духовнымъ всякого чину людемъ имѣніями своими или митрополичьими и епископскими и монастырскими и церковными владѣть всякому своимъ, по прежнимъ правамъ и привиліямъ, невозбранно». Эта черновая грамота безъ всякой даты и, какъ изъ всего дѣла видно, не была послана въ Малороссiю.]
Царское величество пожаловалъ: митрополиту и всѣмъ духовного чину людемъ на маетности ихъ, которыми они нынѣ владѣютъ, свою государскую жаловалную грамоту дать велѣлъ.
7. Чтобъ царское величество изволилъ рать свою вскорѣ прямо къ Смоленску послать, не отсрочивая ничего, чтобъ непріятель не могъ исправитца и съ иными совокупитися, для того, что войска нынѣ принужены, чтобъ никакой ихъ лести не вѣрили, естли бъ они имѣли въ чемъ дѣлать.
Царское величество изволилъ на непріятеля своего, на полского короля, итти самъ и бояръ и воеводъ послать со многими ратми, по просухѣ, какъ конскіе кормы учнутъ быть.
8. Чтобы наемного люду здѣ по рубежу отъ Ляховъ, для всякого безстрашія, съ 3000, или какъ воля царского величества будетъ, хотя и болши.
Царского величества ратные люди всегда на рубежѣ для Украйны обереганья есть и впередъ стоять учнутъ.
9. Обычай тотъ бывалъ, что всегда войску запорожскому платили. Бьютъ челомъ и нынѣ царскому величеству, чтобъ на полковника по 100 ефимковъ, на ясауловъ полковыхъ по 200 золотыхъ, на ясауловъ войсковыхъ по 400 золотыхъ, на сотниковъ по 100 золотыхъ, на казаковъ по 30 золотыхъ полскихъ давать.
И въ прошлыхъ годѣхъ присылалъ къ царскому величеству гетманъ Богданъ Хмелницкій и все войско запорожское и били челомъ многажды, чтобъ его царское величество ихъ пожаловалъ, для православные христіянскіе вѣры и святыхъ Божіихъ церквей, за нихъ вступился и принялъ ихъ подъ свою государеву высокую руку и на непріятелей ихъ учинилъ имъ помочь. И великому государю нашему, его царскому величеству, въ то время подъ свою государеву высокую руку приняти было васъ не мочно, потому что у его царского величества съ короли полскими и великими князи литовскими было вѣчное докончанье. А что съ ихъ королевскіе стороны царского величества отцу, блаженные памяти великому государю царю и великому князю Михаилу Ѳедоровичю, всеа Русіи самодержцу, и многихъ государствъ государю и облаадателю, и дѣду его государеву, блаженные памяти великому государю святѣйшему патріарху Филарету Никитичю, московскому и всеа Русіи, и великому государю нашему царю и великому князю Алексѣю Михаиловичю, всеа Русіи самодержцу, его царскому величеству, учинились многія безчестья и укоризны, и о томъ, по королевскимъ грамотамъ и по соймовому уложенію и по констытуціи и по посолскимъ договорамъ, царское величество ожидалъ исправленія; а гетмана Богдана Хмелницкого и все войско запорожское хотѣлъ съ королемъ полскимъ помирить, черезъ своихъ государевыхъ великихъ пословъ, тѣмъ способомъ: буде Янъ Казимеръ король учинитъ съ ними миръ по Зборовскому договору и на православную христіянскую вѣру гоненія чинить не учнетъ и уніятовъ всѣхъ выведетъ, и царское величество виннымъ людемъ, которые за его государскую честь довелись смертные казни, вины ихъ хотѣлъ отдать; и о томъ посылалъ къ Яну Казимеру королю своихъ государевыхъ великихъ и полномочныхъ пословъ, боярина и намѣстника великопермского князя Бориса Александровича Рѣпнина-Оболенского съ товарыщи. И тѣ царского величества великіе и полномочные послы о томъ миру и о поступкахъ королю и паномъ радѣ говорили всякими мѣрами, И Янъ Казимеръ король и паны рада ни на которую мѣру не сошли, и то великое дѣло поставили ни во что, и тѣхъ царского величества великихъ и полномочныхъ пословъ отпустили безъ дѣла. И великій государь нашъ, его царское величество, видя такіе съ королевскіе стороны многіе неисправленья и грубости и неправды, и хотя православную христіянскую вѣру и всѣхъ православныхъ христіянъ отъ гонителей и хотящихъ церкви Божія разорити и вѣру христіянскую искоренити, отъ Латынъ оборонити, подъ свою государеву высокую руку васъ принялъ; а для вашіе обороны собралъ рускіе и нѣметцкіе и татарскіе рати многіе, идетъ самъ великій государь нашъ, его царское величество, на непріятелей христіянскихъ, и бояръ своихъ и воеводъ шлетъ со многими ратми; и на тотъ ратной строй, по его государеву указу, роздана его государева казна многая. И нынѣ имъ посланникомъ о жалованьѣ на войско запорожское говорить, видя такую царского величества милость и къ нимъ оборону, не довелось. А какъ былъ у гетмана у Богдана Хмелницкого государевъ ближней бояринъ и намѣстникъ тверской Василей Васильевичъ Бутурлинъ съ товарищи, и гетманъ говорилъ съ ними въ розговорехъ о числѣ войска запорожского, чтобъ учинить 60,000; а хотя бъ де того числа было и болше, и государю де въ томъ убытка не будетъ, потому что они жалованья у государя просить не учнутъ; да и имъ Самойлу и Павлу и инымъ людемъ, которые въ то время при гетманѣ были, про то вѣдомо жъ. А что въ Малой Росіи въ городѣхъ и мѣстехъ какихъ доходовъ, и про то царскому величеству невѣдомо; и великій государь нашъ, его царское величество, посылаетъ доходы описать дворянъ. А какъ тѣ царского величества дворяня доходы всякіе опишутъ и смѣтятъ, и въ то время о жалованьѣ на войско запорожское, по розсмотрѣнью царского величества, и указъ будетъ. А нынѣ царское величество, жалуя гетмана и все войско запорожское, хочетъ послать своего государева жалованья по давнымъ обычаямъ предковъ своихъ, великихъ государей царей и великихъ князей російскихъ, гетману и всему войску запорожскому золотыми.
10. Крымская орда если бы имѣла вкинутися, тогда отъ Астарахани и отъ Казани надобно на нихъ наступити. Такожде и донскимъ казакомъ готовымъ быть; а нынѣ ещо въ братствѣ дать сроку и ихъ не задирать.
Царского величества указъ и повелѣнье на Донъ къ козакомъ послано: буде крымскіе люди задору никакова не учинятъ, и на нихъ ходить и задору чинить но велѣно; а будетъ Крымцы задоръ учинятъ, и въ то время царское величество укажетъ надъ ними промыслъ чинить.
11. Кодакъ городъ на рубежѣ отъ Крыму, въ которомъ гетманъ всегда по 400 человѣкъ держитъ и кормы всякіе имъ даетъ; чтобъ и нынѣ царское величество пожаловалъ кормами и порохомъ къ наряду изволилъ построити. Также и на тѣхъ, которые за порогами коша берегутъ, чтобъ царское величество милость свою изволилъ показать: понеже нелзя его самого безъ людей оставляти.
О той статьѣ царского величества милостивой указъ будетъ впередъ, какъ про то вѣдомо будетъ, по сколку какихъ запасовъ въ тѣ мѣста посылывано и сколко будетъ доходовъ въ сборѣ на царское величество. (Далѣе pукой думного дьяка Алмаза Иванова:)
А что въ писмѣ жъ вашемъ написано: какъ великій государь нашъ, его царское величество, гетмана Богдана Хмелницкого и все войско запорожское пожалуетъ, свои государскіе грамоты на волности ваши дать велитъ, тогда вы смотръ межъ собою учините: кто будетъ казакъ, или мужикъ; а чтобъ число войска запорожского было 60,000. И великій государь нашъ, его царское величество, на то изволилъ имъ, числу списковымъ казакомъ быть велѣлъ. И какъ вы посланники будете у гетмана у Богдана Хмелницкого, и вы бъ ему сказали, чтобъ онъ велѣлъ казаковъ розобрать вскорѣ и списокъ имъ учинилъ, да тотъ списокъ, за своею рукою, прислалъ къ царскому величеству вскорѣ.
Таково писмо дано посланникомъ. Писано на столбцахъ бѣлорускимъ писмомъ, безъ дьячей приписи. Писалъ Степанъ, да Тимоѳей, да Михайла.
На 21 л. Настоящія статьи въ дѣлѣ лежать между жалованными грамотами, помѣченными 27 числомъ марта, л. 328—347.» (Акты относящiеся къ исторiи Южной и Западной Россiи. Т. X. (Дополненiе к III тому). СПб. 1878. № 8. Столбцы 477-484. Также в: Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи. Собранiе первое. Съ 1649 по 12 Декабря 1825 года. Т. I. Съ 1649 по 1675. Спб. 1830. № 119. Стр. 322-325.)

Божіею милостію, мы Великій Государь, Царь и Великій Князь Адексѣй Михайловичь, всея Великія и Малыя Руссіи Самодержецъ, пожаловали есмя Нашего Царскаго Величества подданныхъ Богдана Хмѣльницкаго, Гетмана войска Запорожскаго, и писаря Ивана Виговскаго, и судей Войсковыхъ, и Полковниковъ, и Ясауловъ, и сотниковъ и все войско Запорожское, что въ нынѣшнемъ во 162 году, какъ, по милости Божіей, учинились подъ Нашею Государскою высокою рукою онъ Гетманъ Богданъ Хмѣльницкій, и все войско Запорожское, и вѣру Намъ Великому Государю, и Нашимъ Государскимъ дѣтямъ, и Наслѣдникамъ на вѣчное подданство учинили, и въ Мартѣ мѣсяцѣ присылали къ Намъ Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству онъ Гетманъ Богданъ Хмѣльницкій и все войско Запорожское посланниковъ своихъ, Самойла Богданова судью Войсковаго, да Павла Тетерю Полковника Переяславскаго; а въ листѣ своемъ къ Намъ Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству Гетманъ писалъ и посланники его били челомъ, чтобъ намъ Великому Государю, его Гетмана Богдана Хмѣльницкаго и все войско Запорожское пожаловати, велѣти прежнiя ихъ права и вольности войсковыя, какъ издавна бывали при Великихъ Князѣхъ Русскихъ и при Королѣхъ Польскихъ, что суживались и вольности свои имѣли въ добрахъ и въ судахъ, и чтобъ въ тѣ ихъ войсковые суды ни кто не вступался, но отъ своихъ бы старшинъ судились, подтвердити и прежнихъ бы ихъ правъ, каковы даны духовнаго и мірскаго чина людямъ отъ Великихъ Князей Русскихъ и отъ Королей Польскихъ, не нарушить и на тѣ бъ ихъ права дати Нашу Государскую жалованную грамоту, за Нашею Государскою печатью; и чтобъ число войска Запорожскаго списковое учинить шестьдесятъ тысячь, а было бъ то число всегда полно. А будетъ судомъ Божіимъ смерть случится Гетману, и Намъ бы Великому Государю поволить войску Запорожскому, по прежнему обычаю самимъ, межъ себя Гетмана обирати, а кого оберутъ, и про то Намъ Великому Государю объявляти; имѣній козацкихъ и земель, которыя имѣютъ для пожитка, чгобъ у нихъ отнимать не велѣть, также бы и вдовъ, послѣ козаковъ осталыхъ, дѣти повольности имѣли, какъ дѣды и отцы ихъ, и Мы Великій Государь, Наше Царское Величество, подданнаго Нашего Богдана Хмѣльницкаго, Гетмана войска Запорожскаго, и все Наше Царскаго Величества войско Запорожское пожаловали, велели имъ быти подъ Нашею Царскаго Величества высокою рукою, по прежнимъ ихъ правамъ и привиліямъ, каковы имъ даны отъ Королей Польскихъ и отъ Великихъ Князей Литовскихъ, и тѣхъ ихъ правъ и вольностей нарушивати ничѣмъ не велѣли, и судитись имъ велѣли отъ своихъ старшинъ по своимъ прежнимь правамъ, а число войска Запорожскаго указали есмя, по ихъ же челобитью, учинить списковаго 60.000 всегда полное. А буде судомъ Божіимъ смерть случится Гетману, и Мы Великій Государь поволили войску Запорожскому обирати Гетмана, по прежнимъ ихъ обычаямъ, самимъ межъ себя, а кого Гетмана оберутъ и о томъ писати къ Намъ Великому Государю, да тому жъ новообранному Гетману на подданство и на вѣрность вѣру Намъ, Великому Государю, учинити, при комъ Мы Великій Государь укажемъ. Также и имѣній козацкихъ и земель, которыя они имѣютъ для пожитка, отнимати у нихъ и вдовъ послѣ козаковъ осталыхъ и дѣтей не велѣли, а быти имъ за ними по прежнему. И по Нашему Царскаго Величества жалованью, Нашимъ Царскаго Величества подданнымъ Богдану Хмѣльницкому, Гетману войска Запорожскаго, и всему Нашему, Царскаго Величества войску Запорожскому быти подъ Нашею, Царскаго Величества, высокою рукою, по своимъ прежнимъ правамъ и привиліямъ и по всѣмъ статьямъ, которыя писаны выше сего, и Намъ Великому Государю и сыну Нашему Государю Царевичу Князю Алексѣю Алексѣевичу и наслѣдникамъ Нашимъ служити и прямити и всякаго добра хотѣти, и на Нашихъ Государскихъ непріятелей, гдѣ Наше Государское повелѣнье будетъ, ходити и съ ними битись, и во всемь быти въ Нашей Государской волѣ и послушаньи навѣки. А о которыхъ о иныхъ статьяхъ Намъ Великому Государю Нашему Царскому Величеству тѣ вышеимянованные посланники Самойло и Павелъ, именемъ Богдана Хмѣльницкаго, Гетмана войска Запорожскаго, и всего Нашего Царскаго Величества войска Запорожскаго били челомъ и подали Нашимъ, Царскаго Величества, ближнимъ Боярамъ Боярину и Намѣстнику Казанскому Князю Алексѣю Никитичу Трубецкому, Боярину и Намѣстнику Тверскому Василью Васильевичу Бутурлину, Окольничему и Намѣстнику Коширскому Петру Петровичу Головину, Думному Дьяку Алмазу Иванову статьи, и Мы Великій Государь тѣхъ статей выслушали милостиво, и что на которую статью Наше Царскаго Величества, изволенье, и то велѣли подписать подъ тѣми жъ статьями, да тѣ статьи съ Нашимъ Царскаго Величества указомъ велѣли дать тѣмъ же посланникамъ Самойлу и Павлу, и хотимъ его Гетмана Богдана Хмѣльницкаго и все войско Запорожское держать въ Нашемъ, Царскаго Величества, милостивомъ жалованьи и въ призрѣньи, и имъ бы на Нашу Государскую милость быть надежнымъ». (Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи. Т. I. Съ 1649 по 1675. Спб. 1830. № 119. Стр. 325-327.)
Как показала история, оставление обособленности управления Малороссией приводит к воровству и мятежам, потому что её гетманство и полковое устройство подобны польским магнатам и шляхте. https://my.mail.ru/communit...

8 апреля 2026 г. «Мне это безразлично, я действовал в интересах своей страны в качестве премьер-министра. Мой фокус сосредоточен на национальных интересах, а не на том, что другие чувствуют по отношению ко мне», — ответил Стармер на вопрос журналиста, не пострадают ли отношения премьера с Дональдом Трампом, который сейчас очень на него зол». https://www.ntv.ru/novosti/...
«Starmer responds to claims Trump is "furious" with him»: https://uk.news.yahoo.com/s...
Если даже премьер-министр Великобритании позволяет себе такие заявления, это говорит о том, что с Трампом всё. Но руководство РФ продолжает переговоры об «Украине». Когда прекратится ленинско-сталинское почитание США?

В продолжение https://my.mail.ru/communit...
«В полку [6-м Финляндском стрелковом — А.П.] имелась ещё третья категория офицеров, произведённых из фельдфебелей и сверхсрочных унтер-офицеров.
/.../
Но самым выдающимся был Данилов, дослужившийся при мне уже до штабс-капитана и имевший офицерский орден Георгия за взятие весной 1915 г. австрийской батареи. Из псковского крестьянина выработался удивительный боевой организм. Имея перед фронтом неприятеля, Данилов не знал ни минуты покоя: его окопы были всегда в блестящем виде, блиндажи — в чистоте, выметены, в мокрых местах в ходах сообщения был устроен дощатый тротуар. А все свободные минуты он проводил на избранном им наблюдательном пункте; когда я видел его, застывшего с биноклем у глаз, не моргая высматривающего часами слабое место в расположении неприятеля, не обращающего внимания на падающие «чемоданы» и тяжёлые мины, мне так и напрашивалось сравнение Данилова с хищником, подстерегающего у водопоя свою жертву. Ни один кадровый офицер не мог так подробно и толково доложить о недостатках нашей и неприятельской позиции, как этот прирождённый боец.
В начале декабря 1916 г., находясь в отпуску в Петрограде, я ехал ночью очень долго на извозчике. Разговорились: оказалось, что мой возница в мирное время отбывал воинскую повинность в 6-м Финляндском полку. Так как он был того же года призыва, как и Данилов, я спросил — оказалось хорошо его помнит, из соседней деревни. Я начал расписывать Данилова — теперь штабс-капитан, а уж верно и до генерала дослужится, самый исправный офицер, рота его работает, не покладая рук, всё у него — чисто и на месте. Мой возница слушал меня, но вдруг совершенно неожиданно разразился потоком брани: «крестьянин, свой брат, а как тянет, с... с...» и т.д. Я был поражён тогда этим удивившим меня отрицанием заслуг Данилова: ни малейшей гордости достижениями своего соседа, а только голое обвинение его в классовой измене.
Когда я вернулся в полк, я увидел к удивлению, что петербургский извозчик не одинок в своём приговоре — в роте Данилова шло глухое брожение, его могли убить, унтер-офицеры, и притом хорошие, отказались отвечать ему на приветствие. Кое-как удалось, с постановкой на карту всего своего авторитета, ликвидировать эту историю. Данилов резко ушёл вправо, и с развитием революции из него выработался один из самых опасных белых партизанов». (Свечин А. Искусство вождения полка по опыту войны 1914-18 гг. Т. 1. М.-Л. 1930. С. 42-43.)

10/23 мая 1921 г. «Ох, Горький, Горький! Действительно для русского человечества ”горький”, — и тебе бы нужно подумать над вышеприведённой пословицей, т.е. ”поехал бы дядя, на себя глядя”. А то ”варвары”. А не сам ли ты образовал этих варваров?» (Окунев Н.П. Дневник москвича (1917-1924). Paris: YMCA-PRESS, 1990. С. 454. Окунев Н.П. Дневник москвича. Т. 2. 1920-1924. М.: Воениздат, 1997. С. 143.)
В случае с Горьким и Шаляпиным показательно непорядочно, что они были сторонниками революции, приветствовали её торжество, но когда столкнулись с неудобными для себя последствиями, уехали вести привычный образ жизни в Европу. Вообще это понято, потому что коммунисты поступали противоестественно даже в деле самосохранения: «Помню, как одна из ярых дам-коммунисток на одном из заседаний яростно доказывала, что кавалерия может скакать на крестьянских сивках-бурках, причём вдруг всех удивила, истерично выкрикнув:
— Мы уничтожили людскую аристократию, извели человечью белую кость, к чему же нам лошадиная?» (Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: РОССПЭН, 2001. С. 309.) [Подобные явления были присущи не только первым годам большевицкой власти: https://my.mail.ru/communit...]
Но обычные люди, в отличие от «буревестника революции» и его приятеля, остались жить под властью большевиков. Подобно Горькому и Шаляпину, разные люди в революцию тоже удовлетворяли свои похоти, только уехать потом от последствий своих дел смогли далеко не все. Некоторые известные «Иудушки» поплатились довольно быстро: https://my.mail.ru/communit...
Шлиссельбургская крепость (тюрьма для политических заключённых), декабрь 1905 г. (разгар революции). Из воспоминаний осуждённого террориста Гершуни Герш-Исаака (Гершуни Григория Андреевича): «Дни шли, и атмосфера съ каждымъ днемъ все сгущалась, съ каждымъ днемъ становилось все нестерпимѣе и нестерпимѣе. Мы уже жалѣли — зачѣмъ намъ дали эти свиданiя, зачѣмъ насъ вывели изъ нашего мертваго покоя, зачѣмъ насъ поманили жизнью! И каждое утро мы встрѣчались, успокаивая другъ друга — можетъ быть сегодня прiѣдутъ, можетъ быть сегодня кто нибудь получитъ свиданiе!
/.../
Такъ прошелъ мѣсяцъ. Мы совершенно измучились. Режимъ остался почти прежнимъ. Мы не чувствовали никакихъ лишенiй. У насъ были камеры, недурной столъ, книги. Мы могли работать въ мастерскихъ. Но мы чувствовали себя несчастными и нервы были напряжены до послѣдней степени. Наше нервное состоянiе, вѣроятно, чувствовалось начальствомъ и оно, несомнѣнно, вполнѣ искренно удивлялось нашей «неблагодарности», — ихъ, молъ, ничѣмъ не удовлетворишь. И это вѣрно. Когда люди находятся въ безнадежномъ заточенiи, ихъ ничѣмъ удовлетворить нельзя. У насъ было все. Не было только одного: свободы и связи съ жизнью. И въ отсутствiи этого все остальное превращалось въ ничто. Мы чувствовали себя несчастными, лишенными всего.
Приближалось Рождество. Обыкновенно въ первый день устраивали праздничный обѣдъ: по кусочку утки или гуся и кое-какихъ сладостей: нѣсколько апельсиновъ, яблокъ и ¼ ф. винограду. Размѣры и доброкачественность «параднаго» обѣда зависели отъ общей политики и вѣянiй «на верху». Мы ждали Рождества съ большимъ трепетомъ: тутъ то мы узнаемъ, какъ обстоятъ дѣла «тамъ».
Экономъ явился къ старостѣ спросить, что мы желаемъ: гуся или утки. Мы возликовали: значитъ не все еще погибло: будетъ гусь или утка, въ переводѣ на языкъ политики это означаетъ, что никакихъ особенныхъ перемѣнъ не произошло. Но тутъ-же кто то высказалъ предположенiе, что это, быть можетъ только военная хитрость съ ихъ стороны: изъ желанiя скрыть передъ нами положенiе вещей, рѣшили пожертвовать гусемъ. Начали вспоминать прецеденты: оказывается — плохого скрывать никогда не старались. Бывало, что положенiе то таково, что гуся уже можно дать, но не давали, чтобы не обнаруживать новаго курса, но чтобы, наоборотъ, положенiе измѣнялось къ худшему, а гусю не предъявлялся отводъ, — этого въ практикѣ Шлиссельбурга не случалось.
Гусь — гусемъ, доказательности его все еще не совсѣмъ довѣряли. Вопросъ должны были рѣшить сладости. Съ трепетомъ ждемъ «показателя».
Насталъ первый день Рождества. Гусь, каша, пирогъ, — какъ будто ничего дѣла, — довольно жирныя. Но вотъ судокъ со сладостями. Дрожащей рукой поднимаешь крышку — и весь холодѣешь: одинъ апельсинъ, одно яблоко, виноградъ жалкiй, шеколаду совсѣмъ нѣтъ! Гусь, каша, — теперь уже не до нихъ! Съ тоскою перебираешь маленькiй мандаринъ, засохшее яблоко и въ нихъ видишь символъ пораженiя народа и побѣды самодержавiя.
Съ трудомъ дожидаешься, пока отопрутъ камеры «на прогулку». Можетъ быть тутъ ошибка какая? Можетъ быть, это только тебѣ, такъ случайно попалось, а у нихъ «показатель» утѣшительный?
Уже издали видишь, что ошибки никакой нѣтъ. Лица у всѣхъ понурыя.
— Одинъ апельсинъ?
— И у тебя шеколаду нѣтъ?
— Нѣтъ! А яблоко тоже одно?
— Одно! И виноградъ скверный!
— Плохо, значитъ «тамъ»?
— Ясное дѣло! Хотя гусь, вотъ, ничего, лучше даже, чѣмъ въ прошломъ году.
— Ну, что жъ гусь! Гусь готовится на кухнѣ! Почемъ тамъ поваръ знаетъ? А вѣдь сладости то, — ими самъ комендантъ распоряжается! Настоящiй то показатель именно апельсины: да вотъ и шеколаду нѣтъ!
Грустные и унылые расходятся по камерам. Но вотъ, на завтра къ обѣду вахмистръ подаетъ два громадныхъ апельсина! Кто то стучитъ: получилъ апельсины! Всѣ ли получили? Изъ всѣхъ камеръ летят телеграммы — «и я тоже»!
Чтожъ это? Значитъ, не такъ ужъ плохо? На третiй день та-же исторiя: два большущихъ апельсина, да еще каврижки какiя то!
Снова окрыляемся, снова паримъ въ небесахъ . . . .» (Гершуни Г. Изъ недавняго прошлаго. Изданiе центральнаго комитета партiи соцiалистовъ-революцiонеровъ. Paris. 1908. Стр. 209-213.)

Константин Алексеевич Коровин о 1917 и последующих годах:
«Странно тоже, что в бунте бунтующие были враждебны ко всему, а особенно к
 хозяину, купцу, барину, и в то же время сами тут же торговали и хотели походить на
 хозяина, купца и одеться барином.
/.../
Весь русский бунт был против власти, людей распоряжающихся, начальствующих,
 но бунтующие люди были полны любоначалия; такого начальствующего тона, такой надменности я никогда не слыхал и не видал в другое время. Это было какое-то
 сладострастие начальствовать и только начальствовать.
/.../
Что бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому, что
 то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было говорить: «Да,
 верно». Говорить «нет» было нельзя — смерть. И эти люди через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.
/.../
Власть на местах. Один латыш, бывший садовник-агроном, был комиссар в Переяславле. По фамилии Штюрме. Говорил мне: «На днях я на одной мельнице нашёл сорок тысяч денег у мельника». — «Где нашли?» — спросил я. — «В сундуке
 у него. Подумайте, какой жулик. Эксплуататор. Я у него деньги, конечно, реквизировал и купил себе мотоциклетку. Деньги народные ведь». — «Что же вы их не отдали
 тем, кого он эксплуатировал?» — сказал я. Он удивился — «Где же их найдёшь.
 И кому отдашь. Это нельзя... запрещено... Это будет развращение народных масс.
 За это мы расстреливаем».

Учительницы сельской школы под Москвой, в Листвянах, взяли себе мебель
 и постели из дачи, принадлежавшей профессору Московского университета. Когда
 тот заспорил и получил мандат на возвращение мебели, то учительницы визжали от
 злости. Кричали: «Мы ведь народные учительницы. На кой нам чёрт эти профессора. Они буржуи».

Я спросил одного умного комиссара: «А кто такой буржуй, по-вашему?» Он ответил: «Кто чисто одет».
/.../
— В Дубровицах-то барыню, старуху восьмидесяти лет, зарезали. За махонькие
серебряные часики. Генеральша она была.
— Что ж, поймали преступника? — спросил я.
— Нет, чего, ведь она енеральша была. За её ответа-то ведь нет.
/.../
Тенор Собинов, который окончил университет, юридический факультет, всегда
 протестовавший против директора Императорских театров Теляковского, сам сделался директором Большого оперного театра. Сейчас же заказал мне писать с него
 портрет в серьёзной позе. Портрет взял себе, не заплатив мне ничего. Ясно, что
 я подчинённый и должен работать для директора. Просто и правильно.

Шаляпин сочинил гимн революции и пел его в театре при огромном числе матросов и прочей публики из народа.

Когда приехал домой, то без него из его подвала реквизировали всё его вино
 и продали в какой-то соседний трактир. Он обиделся.
/.../
— Теперь никакой собственности нет, — говорил мне умный один комиссар
 в провинции. — Всё всеобчее.
— Это верно, — говорю я. — Но вот штаны у вас, товарищ, верно, что ваши.
— Не, не, — ответил он. — Эти-то вот, с пузырями, — показал он на свои штаны, — я от убитого полковника снял.
/.../
К доктору Краковскому на приём пришёл солдат, говорил, что болит голова. Доктор положил его на кушетку и стал выслушивать и пощупал живот.
— Глухой чёрт, — закричал солдат, — тебе говорю, голова болит, а чего ты в брюхо лезешь?
/.../
Во время так называемой революции собаки бегали по улицам одиноко. Они не
 подходили к людям, как бы совершенно отчуждавшись от них. Они имели вид потерянных и грустных существ. Они даже не оглядывались на свист: не верили больше
 людям. А также улетели из Москвы все голуби.
/.../
Один, встретивший моего приятеля, сказал ему, подняв палец кверху:
— «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный», — так сказал Пушкин. Мы,
 наша партия, всё сделали, чтоб его не было. Ну что же делать — стихия оказалась
 выше нас. Кадетская партия не могла предвидеть этого.
— Про что же говорил вам Пушкин? Про то именно, что вы не предвидели, —
 ответил ему мой знакомый.

— Вот какая шутка со мной случилась, — говорит один знакомый. — Сейчас что
 ни прочту — всё в голову другое лезет, тут же.
— Т.е. как же это?
—Да так. Вот читаю стихи:

— Камей... Был камей у меня. Камей в голову лезет. Вот заложить бы, думаю,
 продать, обменять бы. Сколько соли дадут или муки. Соображаю, возьмут ли ещё.
 Читаю Некрасова:

— «До рубля», — думаю. Серебряный рубль, может. Если серебряный, ведь это
 можно два фунта соли купить. «Побираясь, дорогой...» Иди, побирайся, сейчас-то —
 никто ничего не даст». (Воспоминания 1917 г. // Коровин К.А. «То было давно... там... в России...». Воспоминания, рассказы, письма. В дух книгах. Кн. 1. Мемуары «Моя жизнь». Рассказы (1929-1935). М.: «Русский путь», 2010. С. 70, 71, 72, 73, 75, 77, 79, 82-83.)

«Ещё сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошёл, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему». (Евангелие от Луки. Гл. XV, 11-16.)
Покаяние не произошло. В настоящее время вместо него предлагается культ ВОВ.

В продолжение https://my.mail.ru/communit...

Декабрь 1904 г. «4-го числа, въ экстренномъ поѣздѣ, съ которымъ отправлялись въ Царское Село члены совѣщанiя, неожиданно для кн. П. Д. Святополкъ-Мирскаго оказался К. П. Побѣдоносцевъ, получивший отъ Государя записку: „Прiѣзжайте помочь разобраться въ хаосѣ“. На совѣщанiи присутствовалъ великiй князь Михаилъ Александровичъ. По открытiи засѣданiя большинство членовъ совѣщанiя горячо выражали возмущенiе общественнымь движенiемъ; при этомъ не различали резолюцiй земскаго совѣщанiя отъ требованiй, выставленныхъ во время банкетовъ и различными собранiями, и настаивали на опубликованiи правительственнаго сообщенiя, которымъ осуждались бы всѣ проявленiя общественнаго недовольства. Кн. П. Д. Святополкъ-Мирскiй возражалъ на эти нападки и указывалъ, что нельзя отождествлять голосъ представителей земскихь учрежденiй и земскихъ дѣятелей съ постановленiями, принимаемыми на разныхъ митингахь и собранiяхь случайнаго характера. Но, однако, имѣя въ виду, главнымъ образомъ, осуществленiе своего предположенiя о включенiи въ составъ государcтвеннаго совѣта, представителей мѣстныхъ самоуправленiй, министръ вн. дѣлъ соглашался на опубликованiе правительственнаго сообщенiя, предполагая, что оно даеть нѣкоторое удовлетворенiе представителямъ реакцiи, и разсчитывая, что общество отнесется къ такому сообщенiю безразлично, разъ одновременно будеть положено начало призыву государственной властью къ законодательной дѣятельности общественныхъ представителей.
Перейдя къ обсужденiю записки министра вн. дѣлъ, въ которой, кромѣ приглашенiя въ государственный совѣтъ общественныхь представителей, говорилось о необходимости мѣропрiятiй, включенныхъ впослѣдствiи въ указъ 12-го декабря, вниманiе совѣщанiя сосредоточилось на основномъ предложенiи записки. Съ рѣзкими возраженiями выступилъ К. П. Побѣдоносцевъ, который указывалъ, что самодержавiе имѣетъ не только политическое значенiе, но религiозный характеръ, и что Государь не въ правѣ ограничивать свою власть, возложенную на него Божественнымъ промысломъ.
В. Н. Коковцевъ высказывался противъ предоставленiя общественнымъ представителямъ права контроля надъ дѣйствiями правительства и противъ вмѣшательства ихъ въ распоряженiе финансовыми средствами государства и говориль, что уступка общественнымъ требованiямъ въ настоящее время грозить въ дальнѣйшемъ полнымъ ограниченiемъ царской власти. С. Ю. Витте возражал В. Н. Коковцеву на его опасенiя относительно предоставленiя общественнымъ представителямъ участiя въ направленiи финансовой политики, но по существу вопроса не высказывался опредѣленно; ...». (Шиповъ Д.Н. Воспоминанiя и думы о пережитомъ. М. 1918. Стр. 287-288.)
После издания указа 12 декабря 1904 г.: «Дело в том, что в то время Витте, лишившись царского благоволения, решил вернуться к власти под натиском общественного мнения и потому всемерно стремился привлечь к себе общественные симпатии. С обычной ему неудержимостью и совершенно не считаясь с тем, что слова его могут быть переданы даже в преувеличенном виде государю, он заявил общественным деятелям, с которыми в то время вообще искал сближения: «Я так глубоко вгоню либеральные реформы, что назад их не отымешь». (Гурко Владимир Иосифович. Черты и силуэты прошлого. Правительство и общественность в царствование Николая II в изображении современника. М.: «Новое литературное обозрение», 2000. С. 378-379.)
15 октября 1905 г. «По прибытіи въ Петергофъ, графъ Фредериксъ поѣхалъ домой, гдѣ я его встрѣтилъ. Министръ двора прошелъ переодѣваться. Въ это время прибылъ вел. кн. Николай Николаевичъ. Я его провелъ въ кабинетъ Фредерикса, но когда пошелъ предупредить графа, великій князь послѣдовалъ за мною и вошелъ въ уборную. Я удалился, напомнивъ графу, что черезъ нѣсколько минутъ ему надо ѣхать во дворецъ. Изъ кабинета я слышалъ громкій взволнованный голосъ Николая Николаевича. Чрезъ нѣсколько минутъ великій князь выбѣжалъ изъ уборной, вскочилъ въ свой автомобиль и уѣхалъ, за нимъ вышелъ гр. Фредериксъ, садясь въ свою коляску, сказалъ мнѣ: „Какъ я разочаровался“, — и приказалъ его ожидать.
Предъ завтракомъ графъ мнѣ разсказалъ, что когда онъ, обрадованный прiѣздомъ Николая Николаевича, сказалъ ему, что его пріѣздъ ждали, чтобы назначить диктаторомъ, великій князь, будучи въ какомъ то неестественномъ возбужденiи, выхватилъ револьверъ и закричалъ: «Если государь не приметъ программы Витте и захочетъ назначить меня диктаторомъ, я застрѣлюсь у него на глазахъ изъ этого самого револьвера. Надо ѣхать къ государю. Я заѣхалъ къ тебѣ, чтобы сказать то, что только что сказалъ. Поддержи во что бы то ни стало Витте. Это необходимо для блата насъ и Россiи», — и затѣмъ вы видѣли какъ онъ убѣждалъ, какъ сумасшедшей». Графъ добавилъ: «Прирожденная ольденбургская истерія, видимо, въ немъ развивается». Затѣмъ Фредериксъ мнѣ сообщилъ, что Витте докладывалъ государю въ присутствiи Николая Николаевича и генералъ-адъютанта Рихтера и что Николай Николаевичъ ставилъ Витте много вопросовъ.
Въ три часа вновь состоялось совѣщаніе у государя, на которомъ Витте прочелъ проектъ манифеста. Государь оставилъ проектъ у себя, велѣвъ графу зайти къ нему въ четыре часа. Около пяти часовъ дня Фредериксъ вернулся отъ государя и сказалъ мнѣ. что черезъ четверть часа мы ѣдемъ съ нимъ на миноносцѣ въ Петербургъ и чтобы я приказалъ по телефону его придворной каретѣ ждать его на Аиглійской набережной.
Когда мы съ графомъ очутились въ полутемной каютѣ миноносца, Фредериксъ вынулъ изъ своего портфеля три бумаги, оказавшiяся тремя проектами манифеста. Одинъ былъ составленъ Витте (князь Оболепекiй), другой — Горемыкинымъ, третій — барономъ Будбергомъ. Фредериксъ сообщилъ мнѣ, что, по повелѣнію государя, мы еще сегодня вечеромъ отправимся къ Витте и постараемся добиться отъ него согласія на измѣненiе текста его проекта. Ознакомившись съ текстами всѣхъ трехъ проектовъ, я спросилъ графа: «А что будетъ, если Витте заупрямится и не захочетъ измѣнить текста своего проекта?“
— Все равно, государь его завтра подпишетъ и прикажетъ опубликовать.
— Но вѣроятнѣе всего, Витте будетъ настаивать на томъ, чтобы государь утвердилъ лишь его всеподданнѣйшій докладъ.
— На это государь никоимъ образомъ не согласится, — это было бы, по мнѣнiю его величества, равносильно тому, какъ если бы Витте даровалъ Россіи конституцію. И такъ окончательно рѣшено — не откладывать, завтра же дать конституцию и назначить Витте предсѣдателемъ совѣта министровъ?
— Да, другого кандидата у государя нѣтъ. А о диктатурѣ нечего и думать. Николай Николаевичъ окончательно отказался». (Ген. А. Мосоловъ, б. Начальникъ Канцелярiи Министерства Императорскаго Двора. При дворѣ Императора. Рига. 1938. Стр. 137-138, 230.)
В 1905 году никакого военного заговора не было, но Николай II подписал манифест 17 октября 1905 г., давший возможность революционерам разрушать Россию.

1917 г. «2-го марта. Четверг.
Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т. к. с ним борется соц.-дем. партия в лице рабочего комитета. Нужно моё отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2 ½ ч. пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с кот. я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжёлым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман!
3-го марта. Пятница.
Спал долго и крепко. Проснулся далеко за Двинском. День стоял солнечный и морозный. Говорил со своими о вчерашнем дне. Читал много о Юлии Цезаре. В 8.20 прибыл в Могилёв. Все чины штаба были на платформе. Принял Алексеева в вагоне. В 9 ½ перебрался в дом. Алексеев пришёл с последними известиями от Родзянко. Оказывается, Миша отрёкся. Его манифест кончается четырёххвосткой [«всеобщего, прямого, равного и тайного голосования» — А.П.] для выборов через 6 месяцев Учредительного Собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость! В Петрограде беспорядки прекратились — лишь бы так продолжалось дальше». (Дневники императора Николая II (1894–1918). Т. 2. 1905–1918. Ч. 2. 1914–1918. М.: РОССПЭН, 2013. С. 296.)
Из воспоминаний создателя и начальника русской военной авиации Великого князя Александра Михайловича: «Прошелъ еще одинъ день невѣроятныхъ слуховъ. Вдовствующая Императрица, Ольга и я болѣе не находили словъ. Мы смотрѣли молча другъ на друга. Я думалъ о судьбѣ Имперіи, онѣ — о своемъ сынѣ и братѣ.
Мой адъютантъ разбудилъ меня на разсвѣтѣ. Онъ подалъ мнѣ печатный листъ. Это былъ манифестъ Государя объ отреченіи. Никки отказался разстаться съ Алексѣямъ и отрекся въ пользу Михаила Александровича. Я сидѣлъ въ постели и перечитывалъ этотъ документъ. Вѣроятно, Никки потерялъ разсудокъ. Съ какихъ поръ Самодержецъ Всероссійскій можетъ отречься отъ данной ему Ботомъ власти изъ за мятежа въ столицѣ, вызваннаго недостаткомъ хлѣба? Измѣна Петроградскаго гарнизона? Но вѣдь въ его распоряженіи находилась пятнадцатимилліонная армія. — Все это, включая и его поѣздку въ Петроградъ, казалось тогда въ 1917 году совершенно невѣроятнымъ. И продолжаетъ мнѣ казаться невѣроятнымъ и до сихъ поръ.
Я долженъ былъ одѣться, чтобы пойти къ Маріи Федоровнѣ и разбить ей сердце вѣстью объ отреченіи сына. Мы заказали поѣздъ въ Ставку, такъ какъ получили тѣмъ временемъ извѣстіе, что Никки было дано «разрѣшеніе» вернуться въ Ставку, чтобы проститься со своимъ штабомъ.
По пріѣздѣ въ Могилевъ, поѣздъ нашъ поставили на «императорскомъ пути», откуда Государь обычно отправлялся въ столицу. Черезъ минуту къ станціи подъѣхалъ автомобиль Никки. Онъ медленно прошелъ по платформѣ, поздоровался съ двумя казаками конвоя, стоявшими у входа въ вагонъ его матери, и вошелъ. Онъ былъ блѣденъ, но ничто другое въ его внѣшности не говорило о томъ, что онъ былъ авторомъ этого ужаснаго манифеста. Государь остался наединѣ съ матерью въ теченіе двухъ часовъ. Вдовствующая Императрица никогда мнѣ потомъ не разсказала, о чемъ они говорили. Когда меня вызвали къ нимъ, Марія Федоровна сидѣла и плакала навзрыдъ, онъ же неподвижно стоялъ, глядя себѣ подъ ноги и, конечно, курилъ. Мы обнялись. Я не зналъ, что ему оказать. Его спокойствіе свидѣтельствовало о томъ, что онъ твердо вѣрилъ въ правильность принятаго имъ рѣшенія, хотя и упрекалъ своего брата Михаила Александровича за то, что онъ своимъ отреченіемъ оставилъ Россію безъ Императора.
— Миша не долженъ было этого дѣлать, — наставительно закончилъ онъ. — Удивляюсь, кто далъ ему такой странный совѣтъ.
Это замѣчаніе, исходившее отъ человѣка, который только что отдалъ шестую часть вселенной горсточкѣ недисциплинированныхъ солдатъ и бастующихъ рабочихъ, лишило меня дара рѣчи. Послѣ неловкой паузы, онъ сталъ объяснять причины своего рѣшенія. Главныя изъ нихъ были: 1) Желаніе избѣжать въ Россіи гражданскаго междуусобія. 2) Желаніе удержать армію въ сторонѣ отъ политики для того, чтобы она могла продолжать дѣлать общее съ союзниками дѣло, и 3) Вѣра въ то, что Временное Правительство будетъ править Россіей болѣе успѣшно, чѣмъ онъ.
Ни одинъ изъ этихъ трехъ доводовъ не казался мнѣ убѣдительнымъ. Даже на второй день новой «Свободной Россіи» у меня не было никакихъ сомнѣній въ томъ, что гражданская война въ Россіи неизбѣжна, и что развалъ нашей арміи является вопросомъ ближайшаго будущаго. Между тѣмъ, сутки борьбы въ предмѣстіяхъ столицы — и отъ всего этого «жуткаго сна» не осталось бы и слѣда.
Онъ показалъ мнѣ пачку телеграммъ, полученныхъ отъ главнокомандующихъ разными фронтами въ отвѣтъ на его запросъ. За исключеніемъ генерала Гурко, всѣ они и, между ними генералы Брусиловъ, Алексѣевъ и Рузскій, совѣтовали Гооударю немедленно отречься отъ престола. Онъ никогда не былъ высокаго мнѣнія объ этихъ военачальникахъ и оставилъ безъ вниманія ихъ предательство. Но вотъ въ глубинѣ пакета онъ нашелъ еще одну телеграмму, съ совѣтомъ немедленно отречься, и она была подписана Великимъ Княземъ Николаемъ Николаевичемъ.
— Даже онъ! — сказалъ Никки и впервые голосъ его дрогнулъ.
Доложили, что завтракъ поданъ. Мнѣ казалось, что графъ Б. В. Фредериксъ и нѣсколько чиновъ ближайшаго штаба Государя сидѣли съ нами за столомъ. Я говорю «мнѣ казалось», потому что темнота застилала мои глаза. Я предпочелъ бы быть заживо сожженнымъ, чѣмъ пережить снова этотъ завтракъ! Банальности, успокаивающая ложь, преувеличенная вѣжливость прислуги, заплаканное лицо моей тещи, мелькающая рука Никки, которая всовывала въ мундштукъ новую папиросу, и раздирающіе мою душу самоупреки, быть можетъ, я не сдѣлалъ всего, чтобы предотвратить катастрофу, воспоминанія объ Аликсъ, лежащей въ постели, съ лицомъ полнымъ холодной ненависти. У меня болѣла голава и въ ушахъ звенѣло. Я ѣлъ автоматически, стараясь избѣжать взглядовъ Никки.
Послѣ завтрака я видѣлъ моего брата Сергѣя, который читалъ первый приказъ Временнаго Правительства. Солдаты всѣхъ родовъ оружія приглашались новыми правителями сформировать комитеты или совѣты и избрать на командныя должности угодныхъ имъ офицеровъ. Этотъ же знаменитый «Приказъ 1» объявлялъ объ уничтоженіи военной дисциплины, объ отмѣнѣ отданія чести и пр.
— Это же конецъ русской арміи! — сказалъ Сергѣй. — Самъ Гинденбургъ не могъ бы внести никакихъ дополненій въ этотъ приказъ. Гарнизонъ Выборга уже перерѣзалъ своихъ офицеровъ. Остальные не замедлятъ послѣдовать этому примѣру.
Мы оставались въ Ставкѣ еще три дня, и каждая минута этого пребыванія твердо запечаталась въ моей памяти». (Великiй князь Александръ Михайловичъ. Книга воспоминанiй. Paris. 1933. Стр. 279-281.)
Приказом Армии и Флоту о военных чинах сухопутного ведомства от 22 марта (4 апреля) 1917 г., подписанным военным министром А. Гучковым, были уволены от службы бывшие генерал-адъютанты, Великие князья полевой генерал-инспектор военного воздушного флота при Верховном Главнокомандующем адмирал Александр Михайлович и полевой генерал-инспектор артиллерии при Верховном Главнокомандующем генерал от артиллерии Сергей Михайлович. (Стр. 24.)
Приказом Армии и Флоту о военных чинах сухопутного ведомства от 28 марта 1917 г. числившийся по Генеральному Штабу командир 8-го армейского корпуса генерал-лейтенант Деникин был назначен помощником начальника штаба Верховного главнокомандующего, с переводом в Генеральный Штаб. (С. 13.)
«Ушелъ еще со своего поста по политическимъ мотивамъ генералъ-инспекторъ артиллеріи, великій князь Сергѣй Михайловичъ. Его замѣнилъ генералъ Ханжинъ, впослѣдствіи командовавшій арміей въ войскахъ адмирала Колчака. Два доклада Сергѣя Михайловича нарисовали мнѣ такую отчетливую картину состоянія русской артиллеріи, подчеркнули такое изумительное знаніе имъ личнаго состава, что я искренно пожалѣлъ объ уходѣ такого сотрудника». (Деникинъ А.И. Очерки Русской Смуты. T. I. Вып. 1. Крушенiе власти и армiи. Февраль-Сентябрь 1917. Paris. 1921. Стр. 80.)

«Я чувствовал их, моих товарищей по блоку, и себя... Мы были рождены и воспитаны, чтобы под крылышком власти хвалить её или порицать… Мы способны были, в крайнем случае, безболезненно пересесть с депутатских скамей на министерские кресла, под условием, чтобы императорский караул охранял нас…
Но перед возможным падением власти, перед бездонной пропастью этого обвала — у нас кружилась голова и немело сердце...
И вновь бессилие смотрело на меня из-за белых колонн Таврического дворца. И был этот взгляд уже презрителен до ужаса...». (Годы. Часть VI. Канун Крушения. Гл. 7. Конец Думы. // Шульгин В.В. Последний очевидец. М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2002. С. 428.)
Как и следовало ожидать, большее зло поглотило меньшее.
20 ноября (3 декабря) 1917 г.: «На вокзале города Могилёва, где располагалась Ставка верховного главнокомандующего, царила странная атмосфера. На платформе стояла небольшая группа охваченных ужасом людей, а в середине было большое кровавое пятно. Я узнал, что застрелен временно исполняющий обязанности верховного главнокомандующего генерал-лейтенант Духонин. Он без охраны прибыл на вокзал для подписания соглашения, с только что назначенным большевистским главнокомандующим, бывшим кандидатом в офицеры Крыленко. В тот самый момент, когда они встретились на платформе, из поезда Крыленко выскочили солдаты и быстро расправились с Духониным.
Через шесть суток мы добрались до Петрограда. Я пробыл там неделю и за это время встретился со многими старыми друзьями. Было совершенно очевидно, что все они в ужасно подавленном состоянии. Людьми владел страх, и они не проявляли никакого стремления к борьбе против нового режима. Как-то раз, обедая в «Новом клубе», который был основан высокопоставленными членами Охотничьего общества, я оказался между двумя великими князьями. В это время пришло известие, что большевики провели обыск в Охотничьем обществе и арестовали несколько его членов, среди которых был мой товарищ — кавалергард Арсений Карагеоргиевич, брат короля Сербии. Этот инцидент вызвал горячие споры о вооружённом сопротивлении. Я сказал, что сопротивление необходимо и хорошо бы, если бы во главе движения стал кто-либо из великих князей. Лучше погибнуть с мечом в руке, чем получить пулю в спину или быть расстрелянным. Мои соседи по столу придерживались другого мнения и считали борьбу против большевиков безнадёжным делом. Я был глубоко разочарован тем, что в столице и Одессе общественное мнение оказалось единым». (Маннеpгeйм Г.К. Воспоминания. М.: «Вагриус», 1999. С. 81-82.)

Из дневника Великого князя Дмитрия Павловича.
9 февраля 1918 года. Пятница. Тегеран. Английская миссия.
Как будто, о субботе 3 февраля: «Сюда приехал много нашумевший в Хамадане партизан — войсковой старшина Шкура, с ним три офицера, тоже партизаны. Шкура — жестокий монархист, но увы! Он произвёл на меня довольно слабое впечатление, немного шарлатанист. Вероятно, очень храбрый, но немного «патриот по пьяному делу»! Как только выпьет лишнего, так сразу поёт гимн или кричит «ура». Как я ему сказал, петь под пьяную руку гимн — это всякий дурак сумеет. Я с ними, с партизанами, посидел до вечера till the small hours of the morning [До рассвета (англ.).].
Он почти всё время жарил мне «Ваше Величество» и старался доказать, что я буду в скором времени царём на Руси. Но меня на такую удочку не поймаешь! Повторяю, что Шкура, безусловно, храбрый и сорвиголова, но я ему действительно серьёзного дела никогда не поручил бы.
Он хочет ехать на Кубань формировать добровольческие отряды, но думаю, что это будет пока очень трудно. Потому что идти против большевиков, которые теперь владеют почти всеми городами России, с шайкой добровольцев — довольно трудно и безрезультатно». (Великий князь Дмитрий Павлович. Персидский дневник. 1917–1918. М.: «Кучково поле», 2025. С. 214-125.)
«4 февраля 1918 года в воскресенье утром я ничего особенного не делал. Около двенадцати пришёл ко мне знаменитый Шкура, о котором я говорил выше. Он с места в карьер пригласил меня обедать со своими офицерами в Club Imperial на следующий день. Я согласился при одном условии, чтобы никакого шума не было в присутствии иностранцев и чтобы не было гимна и трубачей.
Мы немного поговорили. Шкура, когда трезв и когда не позирует на сорвиголову, которому море по колено, говорит довольно толково. Хотя даже в такие минуты я с ним не во всём был всегда согласен. Когда Шкура и три его офицера ушли, пришёл ко мне Нагаткин». (Там же. С. 218-219.)
5 февраля, понедельник: «Обедал я сегодня в Club Imperial с Шкурой, его офицерами (три человека), Мясоедовым, Фи[лип]повым и Нагаткиным. Сначала дело шло тихо и мирно. Но потом вино делало своё дело. Мы все немного загуляли. Клуб совершенно опустел, и тогда дело пошло гораздо резвее. Лезгинка танцевалась вовсю. Даже палили из револьверов. Потом монархические тосты, центром которых был я. Они все называли меня «Ваше Величество». Мне всё это было ужасно неприятно и ни к чему, ибо такие пьяные выступления ничего не доказывают. Домой вернулся около четырёх утра.
/.../
7 февраля в среду завтракал у Эттера. Был там Шкура, но один, без своих офицеров. …
/.../
Чай пил в этот день дома, а обедал в Club Imperial по приглашению Мясоедова. Прощальный обед Котлубовским, которые уехали на следующий день. Сначала мы сидели тихо и скромно à quatre [Вчетвером (фр.).], но после обеда пришёл Шкура, потом присоединились шведы — и пошло. Котлубовские уехали, а я, конечно, остался, и снова загуляли. И снова были эти отвратительные речи. Домой попал часов около пяти.
8 февраля 1918 года в четверг утром встал, и почему-то голова не болела. Завтракал дома.
/.../
Обедал в Club Imperial. Там музыкальные вечера теперь по четвергам. Я был приглашён Romero. Потом играл в бридж. Но остался позже, чем хотел, ибо опять объединился со Шкурою. Очень выпала утомительная неделя». (Там же. С. 220-221.)
Из отдельной тетради с короткими записями, без номера, ведшейся параллельно:
«4 февр. 1918 года. Воскр. Тегеран.
Английская миссия.
Встал утром около 10½. Вчера у Romero немного перепил. Утром были у меня войсковой старшина Шкура, партизан и ярый монархист, plus royaliste que le roi [Больший роялист, нежели сам король (фр.). Выражение сложилось во Франции во время Людовика XVI.)]. С ним трое офицеров. Потом пришёл Нагаткин». (Там же. С. 226.)
Дмитрий Павлович был заметно младше чином (обер-офицер даже с учётом гвардейского преимущества в один чин). Младше по возрасту на 5 лет и 7 месяцев (родился 6 сентября 1891 г., а Шкуро 7 февраля 1886 г.), что для 26-летнего человека большая разница. Деятельность как военного начальника в службе Дмитрия Павловича отсутствовала. Даже Георгиевские награды за обер-офицерские дела его и Шкуро существенно отличались.
Из Высочайшего приказа 13 октября 1914 г.: «Утверждается пожалованіе Командующимъ 1-ю арміею за отличія въ дѣлахъ противъ непріятеля по удостоенію мѣстной Георгіевской Кавалерской Думы:

/.../
Лейбъ-гвардіи Коннаго полка. Флигель-Адъютанту, Корнету Его Императорскому Высочеству Великому Князю ДИМИТРІЮ ПАВЛОВИЧУ, за то, что состоя въ бою 6-го Августа подъ Краупишкеномъ ординарцемъ у начальника коннаго отряда, въ самый разгаръ боя, съ явною опасностью для жизни, доставилъ вѣрныя свѣдѣнія о непріятелѣ, вслѣдствіе чего были приняты мѣры, увѣнчавшiяся полнымъ успѣхомъ». (Стр 6, 8.)
Из Высочайшего приказа 5 мая 1915 г.: «Утверждается пожалованіе командующимъ 4-ю арміею за отличія въ дѣлахъ противъ непріятеля, по удостоенiю Мѣстной Думы изъ лицъ, имѣющихъ Георгіевское Оружiе:

/.../

/.../
3-го Хоперскаго полка Кубанскаго казачьяго войска, Андрею Шкурѣ за то, что 5-го и 6-го Ноября 1914 года у д. Сямошице, подвергая свою жизнь явной опасности, установилъ и все время поддерживалъ постоянную связь между 21-й и 75-й пѣхотными дивизіями, а съ 7-го по 10-е Ноября между 21-й и 1-й Донской казачьей — дивизіями». (Стр. 6, 17.)
Дмитрий Павлович доставил одно донесение, а Шкуро установил и несколько дней поддерживал связь.
От обязанностей Великого князя Дмитрий Павлович уклоняется настолько, что разговоры о них называет «отвратительными речами». Но при всём выше указанном позволяет себе суждение: «Повторяю, что Шкура, безусловно, храбрый и сорвиголова, но я ему действительно серьёзного дела никогда не поручил бы». Действительность: https://my.mail.ru/communit...

Когда заходит речь о революции 1917 года, у нас любят говорить об измене Николаю II и военном заговоре против него. Это правда. Но число заговорщиков было незначительно. Зато много людей в это время подвизались за Вѣру, Царя и Отечество. И эти государевы служилые люди неожиданно оказались преданы Николаем II и его братом Великим князем Михаилом Александровичем. После чего уже окончательно были оставлены на расправу революционерам Великим князем Николаем Николаевичем младшим. Удивительно, но судьбу России Николай II и Михаил Александрович решили в разговорах с врагами, не обращаясь к сторонникам. https://my.mail.ru/communit...
«Одним из столпов всех установок был Царь. Это была личность для нас символическая, и за неё любой из нас должен был быть готов отдать всё, вплоть до жизни. И вдруг этот Царь отказался быть Царём, и в то же время жизнь у нас стали отнимать за то, что мы готовы были отдать её за Царя, и именно тогда, когда Царю она была совершенно не нужна». (Бьёркелунд Б.В. Путешествие в страну всевозможных невозможностей. СПб.: «Русская культура», 2014. С. 10.)
Обстоятельство не вполне новое. Особенностью Николая II как главы государства было то, что положение во внутренней политике зависело от министра внутренних дел. Если Николай II назначал негодных для этой должности Святополк-Мирского или Протопопова, подготавливалсь и совершалась революция. Если во главе Министерства оказывался П.Н. Дурново, революцию громили: https://my.mail.ru/communit... То же относилось к личному составу. На армию Николай II обращал внимание, но чины, служившие по Министерству Внутренних Дел, его совершенно не волновали, и их служба зависела исключительно от министра, даже если они были генералами.
Через годы огорчение прорвалось у такого убеждённого монархиста, как генерал-майора Александра Ивановича Спиридовича, бывшего Заведующим Охранной Агентурой подведомственной Дворцовому Коменданту. 1 марта 1916 г.: «На душе нехорошо. Десять лет я в Царском Селе. Государь знал и ценил мою службу. Был высоко милостив. Верил. И вот является министр от „общественности”, лжёт, клевещет Государю и доверие колеблется... Так из-за чего же тогда служить... Пора уходить... Было уже очень поздно, когда добрались до Царского. Утром предстоял отъезд в Ставку, надо было собираться». (Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция. 1914 - 1917 г.г. Кн. II. Нью Иорк: Всеславянское Издательство, 1960. С. 56.) [Для тех, кто не знаком с состоянием государства РФ: в нём всё существенно хуже.]
Поэтому в начале 1917 года все победители предшествовавшей революции оказались не у дел. Офицеры Отдельного Корпуса Жандармов могли легко предотвратить готовившуюся революцию: https://my.mail.ru/communit... Но ни один из них не занимал должность выше Начальника местного Жандармского Управления или Охранного Отделения, а решение действовать должно было быть принято высшими чинами Министерства.

Передача 3 марта 1917 г. власти Временному правительству до созыва Учредительного собрания Великим князем Михаилом Александровичем не могла иметь законной силы. Для этого Михаилу надо было стать Императором и уже затем распорядиться властью. Но Михаил Александрович в своём отречении сначала заявляет об отказе восприять власть, а потом передаёт её Временному правительству, определяя созвать Учредительное собрание. В правовом отношении это ничтожно, потому что нельзя распоряжаться, не вступив в должность.
Россия оставалась царством (провозглашение 1 (14) сентября 1917 г. республики Временным правительством самоуправство), соответственно продолжал действовать закон об Императорской фамилии. Поэтому личный отказ Великого князя Михаила Александровича принимать власть не лишал прав и обязанностей других Великих князей.
Особо выделяется во всём произошедшем Великий князь Николай Николаевич младший, сначала обеспечивший частичный успех революции, настояв на подписании манифеста 17 октября 1905 г., потом способствовавший её победе предложением об отречении в марте 1917 г., и наконец уже лично доставивший ей полное торжество, отказавшись в Ставке от должности Верховного Главнокомандующего и подав в отставку 11 (24) марта 1917 г. Отец — Великий князь Николай Николаевич старший — портил ведение войны на Балканах в 1877 году. Сын — Великий князь Николай Николаевич младший — пошёл дальше, испортив всё.
22 марта (4 апреля) ещё одна годовщина передачи власти в русской истории:

Генерал-Лейтенант Барон Врангель назначается Главнокомандующим вооружёнными силами Юга России.

(Приказы Вооруженным силам Юга России о чинах военных и гражданских. Январь–август 1920 г. Т. 1. Сборник документов. М.: Институт Наследия, 2025. С. 108.)
Примечательно, что Врангель, предавший в апреле 1920 г. Кубанскую армию (https://my.mail.ru/communit... , https://my.mail.ru/communit...) и тем лишивший Белых возможности победы, в декабре 1924 года передал верховное управление созданным им Русским Обще-Воинским Союзом Николаю Николаевичу младшему.
Нравственное состояние очень многих русских людей в 1917 году было плохим (https://my.mail.ru/communit...). Но это не отменяет рассуждения о деятельности правителя. Посмел бы кто-нибудь явиться к Императорам Николаю I или Александру III с требованием отречения? Можно ли представить, чтобы к великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу прибыли разинские посланцы и он, поговорив с ними, отписал Россию изменникам?
Не только у подданных есть обязанности, но и у царей. И у последних они гораздо больше, «ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое». (Послание к Римлянам святого апостола Павла. Гл. XIII, 4.) В марте 1917 года начальники передали свой меч злодеям.

(https://my.mail.ru/communit...)
18 (30) марта 1856 года был подписан Парижский мирный договор, завершивший русско-турецкую войну 1853-54 г. и войну англо-франко-турецко-сардинской коалиции против России.
«Безпримѣрныя въ лѣтописяхъ осада и оборона Севастополя изумительны, какъ по матерiальнымъ средствамъ употребленнымъ воюющими, такъ и по тому духу мужества и самоотверженiя, которыя проявили они въ безустальной борьбѣ въ продолженiи болѣе одинадцати мѣсяцевъ. Съ начала осады и до очищенiя города орудiя громаднаго размѣра, безпрерывно день и ночь дѣйствовали съ обѣихъ сторонъ; число орудiй достигало наконецъ до двухъ тысячъ. — Съ открытiя огня, т. е. съ 5 октября 1854 года по 27 августа 1855 г., выброшено изъ Севастополя 1,386,608 снарядовъ, вѣсомъ 1,405,249 пуд. — Пороху употреблено 205,810 пудовъ, и сверхъ того выпущено болѣе 25,000,000 боевыхъ патроновъ. — Числа громадныя!
Матерiальныя средства непрiятеля постоянно превосходили наши. Такъ, напримѣръ, сверхъ 150,000 снарядовъ, брошенныхъ непрiятельскимъ флотомъ 5 октября 1854 г., выпущено противъ города въ продолженiи осады, изъ баттарей аттаки, 1,600,000 снарядовъ. — Въ бомбардированiе 24 августа 1855 г. непрiятель бросилъ въ городъ въ одни сутки до семидесяти тысячъ ядеръ и до шестнадцати тысячъ разрывныхъ снарядовъ. — 15 iюля въ продолженiи двухъ съ половиною часовъ, на четвертый бастiонъ упало 1,300 разрывныхъ снарядовъ. — Съ 10 по 28 мая, солдатами и матросами подобрано на оборонительной линiи 1,900 пудовъ свинца въ пуляхъ, т. е. отъ 800,000 ружейныхъ выстрѣловъ, сдѣланныхъ въ 18 дней; но едва ли подобрана была и третья или пятая доля того, что было направлено въ городъ.
Въ исторiи нашего вѣка никто больше Россiи не заслужилъ названiя несокрушимаго великана, который дважды стряхнулъ съ своихъ плечь иноземныя полчища, разъ, — пожертвовавъ Москвою, другой, — отдавши непрiятелю Севастопольскiя развалины». (Гейротъ А.ϴ. Описанiе Восточной войны 1853–1856. Спб. 1872. Стр. 509-510.)
Следует помнить, что эта война не была проиграна Россией. Даже в тактическом отношении союзники не одержали желаемой победы: Севастополь не был ими взят, они смогли занять только южную часть города, северная сторона продолжала удерживаться русскими войсками. Тем более коалиция не достигла своих стратегических целей: ей не удалось отторгнуть от России Балтийское и Черноморское побережья с Кавказом.
Потери коалиции в людях и средствах были больше российских. Во Франции всё закончилось экономическим кризисом, разразившимся почти сразу же по окончании войны: https://my.mail.ru/communit...
В качестве мортир Российская Империя значительно превосходила Британскую: https://my.mail.ru/communit...
Но особенно следует помнить, что Россия могла одержать сокрушительную, безоговорочную победу, если бы Александр II обладал качествами своего великого отца:
https://my.mail.ru/communit...
https://my.mail.ru/communit...

25 марта 2026 года. Заседание Совета по культуре.
«Б.Эйфман: Уважаемый Владимир Владимирович!
/.../
Позвольте также обратиться к Вам с предложением установить в Санкт-Петербурге памятник Александру Даниловичу Меншикову. Ближайший сподвижник Петра I Меншиков руководил строительством города на Неве, был первым его губернатором. Появление этого памятника приблизит петербуржцев и гостей города к великой истории нашего Отечества. Для его установки есть достойное место на площади вблизи Биржевого моста.
Прошу Вас поддержать эту идею.
/.../
В.Путин: Да, Борис Яковлевич, сделаем всё, чтобы к 50-летию театр уже мог заработать. И я уже обращал на это внимание и Управление делами. Вы знаете, не буду сейчас вдаваться в детали, потому что у коллег много своих вопросов, наверняка они ещё возникнут. Но, кого ни послушаешь, все правы, а результат вот такой, о котором Вы говорите. Но надеюсь, что он будет всё-таки положительным, этот результат, и в 2027 году работа будет завершена. Возьмём под особый контроль.
Я прошу и Министерство культуры тоже на это внимание обратить, и Администрацию Президента. Поработаем. Надеюсь, что всё получится.
Что касается памятника Меншикову, то Вы абсолютно правы. И место, которое Вы называете, оно, на мой взгляд, очень подходит для этого. Это будет, насколько я понимаю, как раз недалеко от будущего театра, так?
Б.Эйфман: Мы возродим ассамблею Меншикова в нашем театре.
В.Путин: Хорошо. Но это место, о котором Вы сказали, это недалеко от будущего вашего театра, да?
Б.Эйфман: Да, это очень близко, это продолжение парка и той площади, которая будет.
В.Путин: Да, отлично. Мне кажется, очень хорошее место. Я с губернатором обязательно переговорю. Мы поработаем обязательно и, надеюсь, добьёмся нужного нам всем результата.
Б.Эйфман: Спасибо огромное.
В.Путин: Вам спасибо, что обратили на это внимание».
http://www.kremlin.ru/event...
https://78.ru/amp/news/2026...

Казни московских стрельцов.
1698 г., октября «27. Вышеупомянутыя двѣ постельницы закопаны живыми въ землю, если только слухъ о семъ справедливъ. Бояре и Вельможи, находившіеся въ совѣтѣ, на которомъ рѣшена борьба съ мятежниками, сегодня приглашены были составить новое судилище: предъ каждымъ изъ нихъ поставили по одному преступнику; каждый изъ нихъ долженъ былъ произнести приговоръ стоявшему передъ нимъ преступнику и послѣ исполнить оный, обезглавивъ собственноручно виновнаго. Князь Ромодановскій, бывшій начальникомъ четырехъ Стрѣлецкихъ полковъ до возмущенія ихъ, принуждаемый Его Величествомъ, собственной рукой умертвилъ топоромъ четырехъ Стрѣльцовъ. Болѣе жестокимъ явился Алексашка, хвастаясь тѣмъ, что отрубилъ 20-ть головъ. Голицынъ былъ столь несчастливъ, что неловкими ударами увеличилъ страданія осужденнаго. 330-ть человѣкъ, приведенныхъ въ одно время подъ страшную сѣкиру, обагрили обширную площадь кровью гражданъ, но гражданъ преступныхъ. Генералъ Лефортъ и Баронъ фонъ Блюмбергъ были также приглашаемы Царемъ взять на себя обязанность палачей, но они отговорились тѣмъ, что въ ихъ странѣ это не принято. Самъ Царь, сидя верхомъ на лошади, сухимъ глазомъ глядѣлъ на всю эту трагедію и на столь ужасную рѣзню такого множества людей; одно только сердило его, т. е., что у большой части Бояръ, не привыкшихъ къ должности, которую на нихъ возложилъ онъ, тряслись руки, когда они принимались за это дѣло; между тѣмъ какъ преступникъ, по мнѣнію его, есть жертва, какую можно лишь заклать Богу».
1699 г., февраля 13: «Народъ молчалъ, и палачъ началъ трагедію. Несчастные должны были соблюдать извѣстный порядокъ: они шли на казнь поочередно: на лицахъ ихъ не видно было ни печали, ни ужаса предстоящей смерти. … Одного изъ нихъ провожала до самой плахи жена съ дѣтьми, испуская пронзительные вопли. Прежде чѣмъ положить на плаху голову, отдалъ онъ на память женѣ и милымъ дѣтямъ, горько плакавшимъ, перчатки и платокъ, который ему оставили. Другой, подойдя по очереди къ плахѣ, сѣтовалъ, что долженъ безвинно умереть. Царь, находившійся отъ него только на одинъ шагъ разстоянія, отвѣчалъ: «Умирай, несчастный! А если ты невиненъ, пусть вина, за пролитіе твоей крови, падетъ на меня!» Кромѣ Царя и выше упомянутаго Александра, присутствовали еще нѣкоторые изъ Московскихъ Вельможъ. Одному изъ нихъ Царь сказалъ, чтобы и онъ взялся за топоръ; а какъ тотъ отвѣтилъ, что онъ не имѣетъ достаточной для этого смѣлости, то Царь попрекнулъ его дуракомъ. По окончаніи расправы, Его Царское Величество изволилъ ужинать у Генерала Гордона, но не былъ веселъ и очень распространялся о злобѣ и упрямствѣ преступниковъ, съ негодованіемъ разсказывая Генералу Гордону и присутствовавшимъ Московскимъ Вельможамъ о закоренѣлости одного изъ осужденныхъ, который въ минуту, какъ лечь на плаху, осмѣлился сказать Царю, стоявшему, вѣроятно, слишкомъ близко къ плахѣ: «Посторонись, Государь! Это я долженъ здѣсь лечь.» Изъ 150 человѣкъ только трое, сознаваясь въ преступленіи и Государственной измѣнѣ, просили Его Царское Величество, въ присутствіи котораго давали свое показаніе, о прощеніи, а по тому Государь освободилъ ихъ отъ смертной казни и простилъ имъ ихъ преступленіе, такъ какъ они оказали себя достойными Царской милости. На слѣдующій день назначена была новая расправа, на которую Царь приглашалъ Генерала Гордона, такъ какъ онъ желалъ казнить преступниковъ новымъ, еще неизвѣстнымъ его народу, способомъ, не топоромъ, а мечомъ. Въ тотъ же вечеръ, многократно упомянутый мною Александръ ѣздилъ въ каретѣ на всѣ перекрестки города и часто показывалъ обнаженный мечъ, давая тѣмъ знать, съ какимъ нетерпѣніемъ ожидаетъ онъ кровавой трагедіи слѣдующаго дня». (Дневникъ поѣздки въ Московское Государство Игнатiя Христофора Гварiента, посла Императора Леопольда I къ Царю и Великому Князю Московскому, Петру Первому, въ 1698 году, веденный секретаремъ посольства Iоанномъ Георгомъ Корбомъ. Переводъ съ латинскаго Б. Женева и М. Семевскаго. М. 1867. Стр. 107-108, 142-143.)
«Вопроси́ша же его́ ста́рцы, бы́вшей сни́мь и ви́дѣвшей обое́, что оу́бо бы́сть господи́не отче... О́нъже отверзъ свяще́нная своя́ уста́ глагола имъ. Я́ко вѣ́мъ а́зъ, вы оу́бо внѣшнiма очи́ма зря́ще. Внѣ́шняя и суди́те. А́зъже серде́чныма очи́ма смотрях... Другíи же осуже́никы и человѣкъ, беспра́вды осуженъ бѣ́ понапра́снъству. И ви́дѣх я́ко мученiческою сме́ртию оумира́етъ. И вене́цъ е́му от Христа предлежи́тъ. Небѣ́ потре́бно моле́нiе мое́ о не́мь. Христа бо и́мать помо́щника i изба́вителя. Вы́же о не́мъ не соблажня́йтеся». (Памятники древней письменности. XLI. Житiе Варлаама Хутынскаго. Въ двухъ спискахъ. СПб. 1881. Стр. 12-13.)
Осенью 1702 г., из-за поражений «регулярных» петровских солдат, бывшие московские стрельцы, «которые после Азовских походов отпущены свободно в городы в посады», набраны и посланы в Дорогобуж, где из них составлены два стрелецких полка под началом стольников и полковников Ивана Константиновича Нечаева и Михаила Ивановича Протопопова (оба из смоленских дворян).
В официальной шведской истории Северной войны («Военная история Карла XII короля Швеции, с 1700 до Полтавской баталии 1709, написанная по особому приказу Его Величества Господином Густавом Адлерфельдом, Камергером Короля») на март 1703 г. об этих полках сказано: «...ces Troupes étoient des meilleures du Czar, & de ces vieux Strelezes pleins de courage & de bravoure, qui avoient servi dans la dernière Guerre contre les Turcs,...». (Adlerfelt G. Histoire militaire de Charles XII roi de Suéde, depuis l’an 1700, jusqu'à la Bataille de Pultowa en 1709, écrite par ordre exprés de Sa Majesté, par Mr. Gustave Adlerfeld, Chambellan du Roi. T. I. Amsterdam. M.DCC.XL. [1740] P. 368.) Перевод: «...эти Войска были лучшими у Царя, и из тех старых Стрельцов, полных мужества и отваги, которые служили в последней Войне против Турок,...». (Имеется в виду победный 2-й Азовский поход 1696 г.)
Как видно, шведы, являвшиеся образцом «регулярности» для Петра I, почитали лучшими русскими войсками бывших московских стрельцов.
Бывшие городовые стрельцы во время войны охраняли Санкт-Петербург, располагаясь, в том числе, и на острове Котлине. (Это к вопросу, с кого в действительности начался Балтийский флот.)

1727 г.: «Вообще, на основаніи достовѣрныхъ свѣдѣній, можно сказать, что у князя Александра Даниловича Меншикова было конфисковано: 90,000 душъ крестьянъ; города: Ораніенбаумъ, Ямбургъ, Копорье, Раненбургъ, Почепъ и Батуринъ; 4.000,000 тогдашнихъ рублей наличною монетою; капиталовъ въ лондонскомъ и амстердамскомъ банкахъ на 9.000,000 рублей; брилліантовъ и разныхъ драгоцѣнныхъ вещей на 1.000,000 рублей; три перемѣны, по 24 дюжины каждая серебряныхъ тарелокъ и столовыхъ приборовъ и 105 пудовъ золотой посуды». (Карновичъ Е.П. Замѣчательныя богатства частныхъ лицъ въ Россiи. СПб. 1885. Стр. 130.)
«...не ревну́й, е́же лука́вновати, зане́ лука́внующiи потребя́тся, терпя́щiи же Го́спода, ті́и наслѣ́дятъ зе́млю. И еще́ ма́ло, и не бу́детъ грѣ́шника: и взы́щеши мѣ́сто его́ и не обря́щеши. … Ви́дѣхъ нечести́ваго превознося́щася и вы́сящася я́ко ке́дры Лива́нскiя: и ми́мо идо́хъ, и се́, не бѣ́, и взыска́хъ его́, и не обрѣ́теся мѣ́сто его́». (Псалом 36, ст. 8-10, 35-36.)
Чтобы был понятен размер присвоенного Меншиковым. По 5-му и Сепаратному «артикулам» Ништатского мира 30 августа 1721 г., заключённому в Ништате в Финляндии, Пётр I, возвращая Швеции Великое княжество Финляндское, «кромѣ той части, которая внизу въ описанномъ разграниченiи включена», обязался заплатить ей в четыре срока 2 млн. ефимков. По 500 тыс. в начале февраля и декабря 1722 г., в октябре 1723 г. и в начале сентября 1724 г. Объяснялось это в 5 «артикуле» так: «Сверхъ того хочетъ Его Царское Величество обязанъ быть, и обѣщаетъ Его Королевскому Величеству, и Королевству Свѣйскому сумму двухъ миллiоновъ ефимковъ, исправно безъ вычета, и конечно отъ Его Королевскаго Величества, съ надлежащими полномочными и росписками снабдѣннымъ уполномоченнымъ заплатить». (Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи, съ 1649 года. Т. VI. 1720 – 1722. СПб. 1830. № 3819. С. 424, 431.)
Оказалось, что выплату, которую «великий Пётр» рассрочил на 3 года, мог разом, не обеднев, выдать его любимейший фаворит и сподвижник светлейший князь Ижорский Александр Данилович Меншиков.

И вот вместо главного русского полководца Северной войны 1700–1721 годов, которому Россия обязана победой, ближнего боярина и воеводы Большого полка, генерал-фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева (https://my.mail.ru/communit...), РФ на пятом году войны решает поставить памятник душегубу и самому большому вору в истории России Меншикову. Показательно.

В продолжение https://my.mail.ru/communit...
24 марта 1988 г., утреннее заседание.
«Бедуля В. А. (председательствующий). Слово предоставляется тов. Попову — председателю колхоза ”Россия” Калачёвского района Волгоградской области.
Попов В. Ф. Уважаемые товарищи! Перестройка охватила все сферы нашей многосторонней жизни, и важнейшим звеном её является совершенствование экономических форм управления и взаимоотношений.
/.../
В целях развития самостоятельности целесообразно также решить в пользу колхозов как кооперативных предприятий вопрос приобретения товаров как по безналичному, так и за наличный расчёт без ограничения ассортимента и суммы. (Аплодисменты.)
Настало время продажу техники и запчастей проводить в областных городах через фирменные магазины-заводы, минуя всякого рода агроснабы, которые берут до 13 процентов стоимости машины. (Аплодисменты.)
Как правило, за обмен доверенности. Например, за получение комбайна Дон-1500 нужно уплатить Агроснабу около 4 тысяч рублей. А если колхоз получает комбайн сам, за что же получает Агроснаб деньги? Может быть, процент сбора сделать пропорциональным стоимости техники и снизить его?
Создание фирменных заводских магазинов повысило бы качество выпускаемой техники, так как завод получал бы деньги не через государство, а непосредственно от покупателя и за свой брак рассчитывался бы своим рублём. (Аплодисменты.)
Колхозы и совхозы могли бы иметь возможность выбора техники и приобретения запасных частей в необходимом количестве. Вопрос стоимости выпускаемой техники нужно бы также рассмотреть повнимательнее. Цена эта не выдерживает никакой критики, тем более что конструкция и качество техники пока также не выдерживают критики. Вот уже и появились отказы от приобретения её, уже есть факты волевого распределения её по хозяйствам, — как пишет в газете ”Советская Россия” товарищ Вагин Михаил Григорьевич. Вот вам и самостоятельность, и самофинансирование! Как же в таких условиях будем решать вопрос о переходе на самоокупаемость!» (Четвертый всесоюзный съезд колхозников. Москва. 23 – 25 марта 1988 года. Стенографический отчет. М.: Агропромиздат, 1988. С. 123, 125-126. Вопреки названию «Стенографический отчёт», выступление в книге воспроизведено не полностью.)
На это последовало замечание генерального секретаря ЦК КПСС Горбачёва М.С., не включённое в издание, но показанное в программе «Время» 24 марта 1988 г. Глава советского государства поддержал сказанное, сообщив, что правительству на этот год уже пришлось скорректировать план на 600 миллионов рублей, потому что отказались брать негодную технику. При переходе на оптовую торговлю некачественные машины будут просто лежать на складах, так как их не станут брать. После перевода отраслевой науки на хозрасчёт оказалось, что многие институты, на содержание которых уходило 1–1,5 миллиона рублей в год, ничего не могут дать производству. То, что они предлагают, никому не нужно, потому что вчерашнее и некачественное. Горбачёв высказался за то, чтобы хозяйственными мерами вынуждать производителя делать качественные машины.

Советская система однородна. Поэтому указанное положение в сельском хозяйстве было лишь её частным проявлением. Например, ущерб от возгораний советских цветных телевизоров в 1986 году составил 16 млн. рублей. (Программа «Время» от 22 марта 1987 г.)
В Российской Империи подобного быть не могло. Если государство собиралось закупить что-либо (военное или гражданское), оно предлагало всем желающим представить свои образцы, из которых выбирался лучший. СССР так сделать не мог, потому что у него отсутствовали разнообразие производителей и живая хозяйственная деятельность. Образно говоря, были ВАЗ и Уралвагонзавод, выпускавшие почти одно и то же годами под разными названиями.
Власть РФ происходит из СССР, поэтому по-прежнему наблюдаются сильные ограничения разнообразного частного производства и, как следствие, навязывание некачественных изделий. Например, автомобилей ВАЗ, средств связи, мессенджера MAX.
Почему у нас нет своего «Старлинка», качественных отечественных автомобилей (как дореволюционный «Руссо-Балт») и других подобных вещей? Не потому что у РФ не хватает денег. Средств у РФ, в отличие от СССР, достаточно. Но они используются на что угодно, только не на развитие живой, разнообразной научно-хозяйственной деятельности в стране. Вместо поощряющих производителя выгодных займов, выдаваемых государством, у нас безумная учётная ставка Центрального банка, убивающая производство.

В продолжение https://my.mail.ru/communit...
«За плечами — империалистическая бойня, великие дни Октября, фронты гражданской и Отечественной войн и многое другое, что вспоминается когда с радостью, когда с грустью». (Генерал армии И. В. Тюленев. Через три войны. М.: Воениздат, 1960. С. 7.)
После отречения Николая II и Михаила Александровича: «Как-то собрались мы на лужайке, смотрим друг на друга, и кому-то вдруг бросилось в глаза, что очень уж много среди нас георгиевских кавалеров. На кого ни поглядишь — то медаль на груди, то крест, два креста, а то и полный набор — все четыре. И не удивительно: не один год воевал наш полк.
И опять верную мысль высказал Исаев: раз царя больше нет, к чертям царские регалии!
— Не побросать же кресты в нужник, — возразил Исаеву практичный Кулешов. — Как-никак, серебро да золото.
— Зачем выбрасывать, — успокоил его Исаев и предложил: — Пожертвуем в фонд революции.
Сказано — сделано. Кто-то притащил мешок, и здесь же, на лужайке, в него посыпались георгиевские кресты и медали.
Это был наш первый отклик на революционные события». (Там же. С. 54.)
«Насколько помнится, приехали мы в Петроград 6 апреля по старому стилю.
/.../
Когда наши офицеры вышли из вагона первого класса и присоединились к нам на перроне, мы с Давыдовым уже держали охапку свежих газет.
Князь Абхазий, поглядев на наши сияющие лица, поморщился, как от зубной боли.
— Сейчас — прямо к министру, — решительно заявил он, — а газетами займётесь на досуге!
Здесь, на вокзале, мы равные, не то, что в окопах, и я предложил другой маршрут:
— Нет, сначала в Петроградский Совет.
Князь криво усмехнулся:
— Кто тут старший! Или прикажете считать, что вы больше не солдаты, а я не ваш офицер?
Тон его подействовал, сказалась и привычка к беспрекословному повиновению офицеру. Мы с Давыдовым молча последовали за Абхазием и Гутьевым.
Войдя во дворец, невольно оробели: после окопной грязи непривычно было это великолепие, да и не могли ещё мы — солдатские делегаты — как следует отряхнуть с себя робость «мужиков» перед барскими хоромами.
В приёмной министра князь Абхазиё пошушукался с адъютантом, потом отозвал меня в сторону и сказал, почтительно указывая на дверь:
— Самого Гучкова нет. Вместо него нас примет помощник военного министра Маниковский. Вам, Тюленев, поручается от имени личного состава нашего полка заверить высокое начальство в несокрушимой верности идеалам отечества. Говорите просто, не волнуйтесь, скажите, что мы готовы воевать до победного конца. Это сейчас главное. Ваше слово солдата, георгиевского кавалера, прозвучит убедительнее, чем наше с ротмистром.
Я покосился на Давыдова. Тот подмигнул мне, мол, молчи, не возражай, а там посмотрим.
Когда мы вошли в кабинет, Маниковский поднялся из-за стола нам навстречу.
Князь Абхазий, вытянувшись в струнку, доложил, кто мы такие, а потом приветливо кивнул мне:
— Говорите, Тюленев!
Я откашлялся, тоже стал по стойке «смирно» и начал так:
— Ваше высокопревосходительство...
Маниковский снисходительно улыбнулся, а князь Абхазий поправил меня:
— Не надо так именовать господина помощника министра.
Как по-новому величать такую важную персону, я не знал, а потому пропустил мимо ушей замечание князя.
— Ваше высокопревосходительство! Солдаты послали нас с Давыдовым, — я кивнул на товарища, — чтобы узнать, когда конец войне? Хватит с нас! Это наша солдатская резолюция. А от имени офицеров я говорить не уполномочен.
Улыбка исчезла с холеного лица Маниковского. Он, вопросительно вздёрнув бровь, поглядел на князя. Тот беспомощно развёл руками, процедил сквозь зубы в мой адрес: «Мерзавец!» Адъютант поспешно вывел меня с Давыдовым из кабинета. На этом наша аудиенция у помощника военного министра кончилась.
Больше мы наших офицеров не видели. Дожидаться их не стали, а поспешили в Таврический дворец, где находился Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов». (С. 59, 60-61.)
Декабрь 1917 г. — весна 1918 г.: «Большую помощь в борьбе за укрепление завоеваний Октября оказали революционно настроенные военнопленные, особенно бывшие рабочие. Им была предоставлена возможность ехать к себе на родину, но они отказались, заявили о поддержке Советской власти и встали в ряды бойцов, боровшихся за торжество социалистической революции.
Характерной в этом отношении была резолюция, принятая на собрании читинской организации военнопленных и интернационалистов 1-го мая 1918 года. В ней говорилось:
«Признавая, что переживаемая нами российская революция является первым шагом мировой революции, мы ради окончательного свержения всемирного капитализма, империализма и милитаризма будем всячески поддерживать наших русских товарищей, если понадобится, то с оружием в руках. Гибель российской революции означала бы торжество всемирного капитала и дальнейшее порабощение пролетариата. Поэтому мы поддерживаем русских товарищей, сознавая, что их победа является нашей победой и не только нашей, но и победой угнетённых всех стран».
Отряды интернационалистов направлялись на фронты гражданской войны вместе с красногвардейцами.
В марте 1918 года меня приняли в партию большевиков. Это было окончательным утверждением пути, на который я поначалу вступил, повинуясь голосу своего сердца». (Там же. С. 68-69.) Сколько ещё можно ругать советского генерал-лейтенанта Власова за 2-ю Мировую войну, закрывая глаза на основы самого СССР, всячески подчёркивавшиеся большевиками?
«Битва за Кавказ закончилась поражением немецко-фашистских войск. Все попытки врага захватить грозненскую и бакинскую нефть потерпели крах.
Сталинградское сражение предрешило судьбу гитлеровских захватчиков. Оборона Кавказа помогла этому. Советские войска и народ отстояли Сталинград. Не пропустили они врага и в Закавказье.
Героическая борьба защитников Кавказа против гитлеровских оккупантов была высоко оценена партией и правительством. Президиум Верховного Совета Союза ССР Указом от 1 мая 1944 года учредил медаль «За оборону Кавказа».
В дни этой славной обороны на нашем фронте была сложена песня:
Пусть дети и внуки взволнованно внемлют,
Пускай же об этом расскажут не раз,
Как мы защищали советскую землю,
Как мы защищали Советский Кавказ.
Мы шли по горам, сквозь пургу и метели,
Морили нас холод и зной,
И те, кто орлятами в горы летели,
Орлами Кавказа вернулись домой,
Орлами вернулись домой.
Мы знали, что ждать нам придётся недолго,
И Терека вновь зацветут берега,
Гвардейцы отгонят фашистов от Волги,
А мы от Кавказа отбросим врага.
Так оно и получилось: враг был разбит и отброшен от Кавказа.

Закончилась Великая Отечественная война — третья война пережитая мною.

Теперь за моими плечами — свыше сорока лет службы в рядах Советской Армии. Многое позабылось за эти долгие годы, но никогда не сотрутся в памяти имена товарищей по оружию, с которыми мне довелось плечом к плечу сражаться против врагов любимой Родины, имена тех, кто погиб, защищая наше правое дело. О них невольно хочется сказать: нет твёрже материала, чем тот, из которого выкованы воля и мужество советских воинов». (Там же. С. 255.)
Ни России, ни русских. Вместо них советские земля и народ. Воевал Тюленев не за Отечество, а за «наше правое дело». Свою военную службу он считает только в Советской армии, а 1-ю Мировую войну называет «империалистической бойней» (хотя в действительности всё наоборот: https://my.mail.ru/communit...) и Георгиевские награды за неё отбрасывает.

Из партийной деятельности Тюленева и Жукова: https://my.mail.ru/communit...
Подобное отношение к бывшим товарищам для Тюленева как настоящего большевика не было единичным: «В марте 1921 года, когда открылся X съезд партии, многие слушатели академии присутствовали на нём в качестве гостей, а некоторые были делегатами.
В это время в Кронштадте белогвардейские элементы во главе с бывшим генералом Козловским и эсером Петриченко под лозунгом «советы без коммунистов» подняли контрреволюционный мятеж.
Кронштадтский гарнизон в основном состоял из мелкобуржуазных кулацких элементов, пробравшихся в морскую крепость, чтобы укрыться там от гражданской войны. Старых матросов среди них не было: они ещё в первые годы войны ушли на фронт. Этим и воспользовался враг». (Там же. С. 112.) Вот так «краса и гордость революции» превратилась у Тюленева в «мелкобуржуазные кулацкие элементы».
Но, как и известный чекист Судоплатов, Тюленев строго различал репрессии против других и по отношению к себе. Первое оправданно, второе недопустимо: «Вспоминая оборону в предгорьях Кавказа, нельзя умолчать о подлой роли гнусного врага народа Берия. Он приехал на Закавказский фронт 22 августа 1942 года в качестве представителя Ставки Верховного Главного Командования и пробыл две недели. Одновременно с Берия прибыла большая группа его «оруженосцев» — Кабулов, Мамулов, Пияшев, Цанава и другие. Все свои распоряжения Берия отдавал от имени Ставки Верховного Главного Командования и требовал обязательного их выполнения. По всякому поводу и даже без повода он сам и его ближайший помощник Кабулов, превышая свои полномочия, дискредитировали генералов Советской Армии». (Там же. С. 196.)
Ложь основа «красных», но Тюленев необыкновенно выделился даже в этом, заявив, что большевики выиграли войну у Польши в 1920-21 годах: «Удар, нанесённый Первой Конной [армией — А.П.] белопольским войскам, разрушил империалистические замыслы Антанты, стоявшей за плечами белополяков. Красная Армия разгромила объединённые международные и внутренние контрреволюционные силы. Белопанская Польша вынуждена была заключить мир с Советской Россией». (Там же. С. 111.)

В нравственном отношении после революции 1917 г. страну захватили новоявленные бесы, для управления которыми потребовался свой «князь бесовский».
https://my.mail.ru/communit...
И вот на этом руководство РФ решило основывать государственность, введя культ ВОВ. https://my.mail.ru/communit...

«Дислокация Черноморского флота к вечеру 8 июля 1916 года, когда вступил в командование флотом новый Командующий, была такова:
В Севастополе находились линейный корабль «Императрица Мария», крейсер «Кагул» и пять нефтяных миноносцев в десятичасовой готовности. Линкор «Екатерина» и другие пять нефтяных миноносцев в двадцатичетырёх часовой готовности; в зюйд-вестовой части два больших миноносца, и в дозоре у Босфора подводная лодка. В Батуме находился отряд охраны (вторая корабельная бригада), и свой отряд в Одессе.
Командование флотом получило донесение, что турецкий крейсер «Бреслау» появился у Кавказских берегов; по получении извещения, 9 июля линкор «Мария» под флагом адмирала Колчака, при крейсере «Кагул» и пяти миноносцах вышел в открытое море для преследования, но «Бреслау», пользуясь своим преимуществом хода, ушёл благополучно в Босфор. Турецкая подводная лодка подкарауливала выход наших судов из Севастополя, и бросилась в атаку на линкор «Мария», но вследствие темноты (9-й час вечера) и быстрого хода «Марии», она не могла подойти на дистанцию минного выстрела, да кроме того, на неё устремился и наш гидроплан, сбросивший бомбы.
10 июля, имея корабли и миноносцы в море, новый Командующий занялся маневрированием судов, поставив заданием бой с неприятельскими быстроходными крейсерами. Миноносцы практиковались в устройстве дымовой завесы, что для нефтяных судов очень легко выполнимо без каких-либо особенных приборов. Выяснив на опыте безуспешность ловли в море быстроходных крейсеров, Командующий принялся весьма энергично закупоривать Босфор минными заграждениями. В Севастополе подготавливались мины, а у Босфора подводная лодка «Нерпа» с 16 по 19 производила необходимые разведки. 18-го подводный заградитель «Краб» поставил минное заграждение внутри пролива, в ночь с 21-го на 22-е миноносцы «Дерзкий», «Гневный», «Пронзительный» и «Беспокойный» поставили первое заграждение, в ночь с 23-го на 24-е поставлено второе, и с 26-го на 27-е поставлено третье заграждение.
В дозорную службу к проливу продолжали выходить по одной подводной лодке и паре миноносцев. 27 июля Командующий донёс в Ставку и Минмору [морскому министру — А.П.]: «С этого времени надо считать, что выход из Босфора кораблей с большой осадкой без траления крайне рискован», на что Минмор наложил резолюцию: «Приятно читать». Сообщение Константинополя с Румынией и Зунгулдаком при помощи небольших пароходов и парусников всё-таки продолжалось, почему ночью 29 июля было поставлено дополнительное минное заграждение по остовой части пролива между концом прежних заграждений и берегом.
4 августа вследствие заминирования подходов к Босфору, сделавшего маловероятным выход в море крейсеров противника [имеются в виду быстроходные германские корабли «Гебен» и Бреслау» — А.П.] вторая бригада линейных кораблей и пятый дивизион миноносцев переведены из юго-восточной части (из Батума) в Севастополь. Некоторое незаминированное пространство к весту [западу — А.П.] от пролива под берегом всё-таки осталось, поэтому в ночь с 7 на 8 августа миноносцы «Пронзительный» и «Дерзкий» поставили там мины, начиная с глубины в 30 фут. Наблюдение с дозорных судов и агентурные сведения сообщили, что движение неприятельских судов сократилось до минимума, особенно после того, как по сведениям агентов 10 августа неприятелем были обнаружены мина заграждения в непосредственной близости к Босфору. По тем же сведениям, с 14-го числа всякое движение судов у Босфора прекращено. Всё вышеизложенное дало основание Командующему флотом телеграфировать в Ставку: «Турецкий каботаж и плавание больших военных судов у Босфора прекращено».
Турки же продолжали усиливать свой подводный флот и гидроавиацию и, по-видимому, справлялись с нашими минными заграждениями, так как подводные лодки появлялись по прежнему в разных частях моря, а в августе с нашей дозорной подводной лодкой у Босфора был такой случай.
Лодка «Нерпа» в 25 милях от пролива, идя в подводном положении, была атакована турецкой лодкой, выпустившей две мины с расстояния 4-5 кабельтовых. Благодаря вовремя замеченному перископу, «Нерпа» отвернулась, почему одна мина, попав в корму под острым углом, не взорвалась, но, разломившись от удара, всплыла, вторая же прошла под форштевнем. Про турецкие гидропланы можно сообщить следующее: 1-го августа дозорные миноносцы «Быстрый» и «Поспешный» были атакованы у Босфора турецкими гидропланами, сбросившими на них 35 бомб, но, к счастью, безуспешно. Миноносцы попали в обстрел батареи на Эльмас-Табия, но вышли из обстрела благополучно.
3 августа миноносцы «Громкий» и «Пылкий» были у Босфора атакованы гидропланами и двумя турецкими подводными лодками, выпустившими 6 мин, но в цель не попавших. 5 августа эти же миноносцы были атакованы у пролива гидропланами. 12 августа в расстоянии 65 миль от Варны неприятельский гидроплан сбросил бомбы на наши суда, причём две бомбы попали в эскадренный миноносец «Поспешный»: одна в переднюю трубу, другая в палубу; было убито шесть, ранено 20 человек. Девять бомб было сброшено на линкор «Екатерину», но безрезультатно.
/.../
Период от начала августа до 10 октября 1916 года можно назвать Констанцкий, когда наш флот, благодаря союзу с Румынией, пользовался этим портом.
В августе агентурным путём было получено сведение, что германо-турки устроили выход из Босфора, протралив проход к осту [востоку — А.П.] от пролива вплотную к берегу, где до этого в ночь с 24 на 25 августа было поставлено минное заграждение. Эту работу выполняли миноносцы «Пронзительный», «Беспокойный» и «Гневный». Заграждение поставлено в расстоянии 3-4 кабельтовых от берега, начав с четырёх саженей глубины.
В момент окончания постановки по «Пронзительному» был открыт огонь с двух батарей с мыса Кара-Бурну и мыса Альджили. Употребив в дело дымовую завесу, миноносцы благополучно вышли из огня, постановка совершилась удачно и Наморси считал, что движение судов закрыто для турок. Но факт открытия огня турецкими батареями заставляет предположить, что противник заметил постановку заграждения, хотя агентура и донесла, что после 26-го августа движение судов из Босфора прекратилось.
Того же 25 августа два миноносца второго дивизиона обстреляли пристань и плавучие средства в Балчихе и Коварне, так как из этих портов, занятых болгарами, стали вывозить хлеб в Турцию. При обстреле были также сожжены склады керосина. На возвратном пути у Калиакры миноносцев безрезультатно атаковали пять гидропланов, сбросивших около сорока бомб. На эту атаку мы ответили 29 августа налётом аэропланов на Варну.
Наблюдение за целостью минного заграждения у Босфора велось подводными лодками и парой миноносцев. Перечень этих дежурств можно установить по делу № 7070 и № 833 в донесениях Командующего флотом, где указано, что лодки видели, и что они сделали. Обычно им удавалось за дежурство утопить несколько фелюг, а иной раз и пароход. Дежурная лодка «Морж» с 26-го по 3[?]-ое августа видела в проливе дымы малых судов. Дымы эти, по-видимому тральщиков, замечались и между устьев Босфора и Кара-Бурну Анатолийским, то есть, надо полагать, что турки тралили выход в море. Через несколько дней была расшифрована перехваченная турецкая радиограмма, в которой давалось приказание турецкому транспорту о времени и о пути, которым он должен идти из Зунгулдака в Босфор. Пользуясь этими данными, наши миноносцы «Пылкий», «Быстрый», «Громкий», «Капитан-лейтенант Баранов» и «Лейтенант Шестаков», срочно приняв мины, поставили в ночь со 2 на 3 сентября дополнительное минное заграждение. В эту же ночь транспорт «Патмос» и подорвался на нашей мине, но не погиб: туркам удалось взять его буксирами и отвести в док. В первых донесениях пароход был назван «Родосто», но затем выяснилось его действительное название.
13 сентября миноносцы пятого дивизиона и сторожевые корабли обстреляли румынское побережье, занятое болгарами, и четыре гидроаэроплана сбросили бомбы в Монголию. На другой день, то есть 14 сентября, миноносец «Капитан-лейтенант Баранов» обстрелял Монголию, уничтожив десять парусных судов, вытащенных на берег. Пользуясь радиокорректировкой, «Баранов» перекидным огнём обстрелял и болгарские позиции за Монголией. В ночь с 16 на 17 сентября эскадренный миноносец «Зоркий», крейсируя между Констанцией и Варной, никаких судов не обнаружил.
17 сентября наши гидропланы сбросили 34 бомбы на Тотладжик. Миноносцы «Дерзкий и «Гневный» должны были поставить минное заграждение у Босфора, но из-за шторма оставили эту работу. По донесению дозорной подводной лодки «Кит» имелось основание считать, что в этот день погибла на нашем Босфорском минном заграждении турецкая подводная лодка.
20 сентября эскадренный миноносец «Капитан-лейтенант Баранов» успешно обстрелял прибрежные болгарские позиции и дороги, хотя неприятельские аэропланы и атаковали миноносец, но вреда ему не причинили. В это время на противоположном конце моря эскадренный миноносец «Свирепый», имея у себя на борту командира пятого Кавказского корпуса, артиллерийским огнём поддерживал атаку правого фланга части корпуса, ведшей наступление к западу от Трапезонда. 21-го «Свирепый» продолжил операцию и оказал войскам существенную поддержку.
22 сентября миноносцы «пылкий» и «Дерзкий», осматривая побережье у Босфора, обнаружили у мыса Кара-Бурну полуразвалившийся, после взрыва на наших минах, турецкий пароход «Ирмингам». 26 сентября первая бригада кораблей «Мария» и «Екатерина» крейсировали в море, были у мыса Кури, но никаких следов противника не обнаружили. Миноносцы у Инада увидели одного только парусника, которого и потопили. Возвращаясь в Севастополь, первая бригада кораблей у берегов Крыма производила стрельбу по буксирным ботам.
Сентябрь был с очень свежими погодами, и неоднократные попытки наших миноносцев поставить ещё минные заграждения из-за штормов не могли увенчаться успехом. В это время подготавливался особый заградитель для Босфора, для чего воспользовались универсальным типом вспомогательного (бывшего коммерческого) парохода — баржи «Эльпидифор». Малого углубления тральщик № 234 давал возможность пройти на нём через наши минные заграждения. Приспособили его как заградителя, и настоящий заградитель «Ксения» подвёл нового на буксире к Босфору. Дозорная подводная лодка «Кит» ночью выполняла роль плавучего маяка, и таким образом № 234 типа, как уже сказано, «Эльпидифор», пройдя поверх ранее поставленных наших заграждений, поставил в вестовой [западной — А.П.] части пролива под берегом 220 мин заграждения.
Операция вполне удалась, поэтому было решено приспособить под мины заграждения ещё три других «Эльпидифора». В море в прикрытии находился линкор «Екатерина», что было необходимо, так как помимо заграждения производилась перевозка турбин для линкора «Александр III» из Керчи в Николаев». (Лукин В.К. Заметки о боевой деятельности Черноморского флота в период 1914–1918 гг. Ч. 2. СПб.: «Остров», 2012. С. 76, 79, 103-104, 107.)

Мединский о России и СССР в Российской газете 26 октября 2016 г., 19:50: «История наша едина и непрерывна, ...» https://rg.ru/2016/10/26/me...
Заявление очевидно не соответствующее действительности. Понятно, что невозможно обосновать единство православия и богоборчества, русского государства и борьбы с русскими, права собственности и всеобщего ограбления, личных свобод и всеобщего государственного рабства. Но «генеральная линия партии» озвучена, поэтому надо угождать руководству, хотя бы и по принципу «бумага всё стерпит». 16 марта 2026 г., 11:16: «Российская Федерация в правовом отношении является преемником СССР.
А СССР в правовом отношении являлось преемником Российской Империи, что прямо подтверждалось при признании СССР де-юре зарубежными странами.
Например, Франция в 1924 г. признавала правительство СССР "как Правительство территорий бывшей Российской империи, где его власть признана населением, и как преемника на этих территориях предшествующих Российских правительств" (ДВП СССР, т. 7, стр. 514-515).
В соответствии с этим признанием СССР передавались капиталы российских госбанков во Франции.
Так что с правовой точки зрения никакого разрыва не было». https://t.me/historiographe...
Во-первых, это заявление французского, а не советского правительства. Во-вторых, если следовать приведённым словам, то СССР был правопреемником, в числе «предшествующих Российских правительств», и Белых правительств адмирала Колчака, генералов Деникина, Врангеля и Дитерихса, что является уже полным вздором.
Как и в других случаях, читать надо сам исторический источник, а не его пересказ. Тогда окажется, что смысл прямо противоположен, потому что преемственность и правопреемственность не одно и то же.
Нота председателя совета министров и министра иностранных дел Франции Эррио председателю СНК и народному комиссару иностранных дел СССР, переданная по телеграфу 28 октября 1924 г.: «В развитие министерской декларации от 17 июня 1924 г. и Вашего сообщения от 19 июля с. г. Правительство Республики, верное дружбе, соединяющей русский и французский народы, признаёт де-юре, начиная с настоящего дня, Правительство Союза Советских Социалистических Республик как правительство территорий бывшей Российской империи, где его власть признана населением, и как преемника на этих территориях предшествующих российских правительств. Оно готово поэтому установить теперь же нормальные дипломатические отношения с Правительством Союза путём взаимного обмена послами.
Нотифицируя это признание, которое не может нарушить ни одного из обязательств и договоров, принятых и подписанных Францией, Правительство Республики хочет верить в возможность достижения совместного соглашения между двумя нашими странами, вступлением к которому является восстановление дипломатических отношений. Ввиду этого оно особо оговаривает права французских граждан, основанные на обязательствах, принятых Россией или её подданными при предшествующих режимах, соблюдение которых гарантировано общими принципами права, остающимися для нас основой международной жизни. Те же оговорки относятся к обязательствам, которые Россия взяла на себя начиная с 1914 г. по отношению к Французскому государству и его подданным. Руководствуясь этим и желая ещё раз служить интересам мира и будущего Европы, Правительство Республики намерено найти совместно с Союзом справедливое и практическое решение, которое позволило бы восстановить между двумя нациями полезные отношения и нормальный обмен в случае, если французское доверие найдёт справедливое удовлетворение. Как только Вы заявите а своем согласии начать переговоры общего, и в особенности экономического, характера, мы примем в Париже ваших делегатов, снабженных полномочиями вести переговоры с нашими представителями. До благополучного исхода этих переговоров договоры, конвенции и соглашения, существовавшие между Францией или французскими гражданами и Россией, не должны иметь силы; правовые отношения между французами и русскими, имевшие места да установления власти Советов, продолжают регулироваться прежними нормами; будет отсрочена и ликвидация всяких расчётов между двумя государствами, при чём все меры для ограждения интересов России во Франции или уже приняты, или будут приняты. Наконец, следует считать, что отныне невмешательство во внутренние дела станет правилом, регулирующим взаимоотношения между нашими двумя странами». (Документы внешней политики СССР. Т. 7. 1 января — 31 декабря 1924 г. М.: Госполитиздат, 1963. № 246. С. 514-515.)
То есть, Франция признавала де-юре власть большевиков на тех землях бывшей Российской Империи, которые им удалось захватить. Это названо преемственностью от «предшествующих Российских правительств» в том смысле, что: «Вместо того, чтобы убеждать, на первое место стала задача завоёвывать Россию. … В настоящее время задача преодоления и подавления сопротивления эксплуататоров в России окончена в своих главных чертах. Россия завоёвана большевиками...». (Первоначальный вариант статьи «Очередные задачи советской власти». Глава IV. // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е. Т. 36. Март — июль 1918. М.: Политиздат, 1969. С. 127, 128.) Естественно, что правовая преемственность в таком случае не может быть вообще. Отсутствовала она и в отношениях с Францией: заключённые русско-французские договоры советской стороной не признавались, существовавшие в Российской Империи имущественные права французских граждан в СССР были отменены. Поэтому французское правительство предлагало начать переговоры о восстановлении французских прав.
Советское государство основывалось на полном отрицании России, поэтому нигде в его правоустанавливающих документах не говорилось о правопреемственности от Российской Империи. Наоборот, провозглашалось противоположное «по причинам принципиального характера». Из меморандума советской делегации на Генуэзской конференции. 20 апреля 1922 г.:

Делегация заявляет, что Советская власть, вышедшая из Великой Русской революции, всегда исполняла и впредь намерена исполнять все принятые ею на себя обязательства, а потому предоставляемые ею публичноправовые гарантии не менее прочны, чем гарантии любой другой суверенной державы. Несмотря на то что Советской властью за последние два года заключены были за границей сделки на сотни тысяч золотых рублей, не было ни одного случая нарушения ею контрактов или неисполнения принятых на себя обязательств. Делегация решительно заявляет, что всякие сообщения, утверждающие противное, появляющиеся временами в печати, являются сплошным вымыслом.
Если Советская власть отказывалась от признания обязательств прежних правительств или удовлетворения претензий лиц, понесших убытки от мероприятий внутренней политики, как национализация предприятий, муниципализация домов, реквизиция или конфискация частного имущества, то не потому, что вообще она «не способна» или «не склонна» выполнять обязательства, а по причинам принципиального характера и политической необходимости.
Революция 1917 г., совершенно уничтожившая все старые экономические, социальные и политические отношения и заменившая старое общество новым, передав власть в России новому общественному классу, тем самым прервала преемственность гражданских обязательств, являвшихся составной частью экономических отношений исчезнувшего общества и отпавших вместе с ним. Эта революция была грандиозным потрясением, какие мир переживал лишь в исключительные моменты своей истории, и её характер, как непреодолимой силы, не может оспариваться ни одним объективно мыслящим государственным деятелем. Поэтому к революционной России более, чем к другим странам в моменты социальных потрясений, применимы отзывы многих авторитетов международного права, отрицающих за правительствами стран, граждане которых пострадали от этих потрясений, право требовать возмещения за понесённые убытки, а тем более применять для удовлетворения этих требований силу (см. приложение I)». (Документы внешней политики СССР. Т. 5. 1 января 1922 г. — 19 ноября 1922 г. М.: Госполитиздат, 1961. № 126. С. 236.)
«Революция 1917 г., совершенно уничтожившая все старые экономические, социальные и политические отношения и заменившая старое общество новым, передав власть в России новому общественному классу, тем самым прервала преемственность гражданских обязательств, являвшихся составной частью экономических отношений исчезнувшего общества и отпавших вместе с ним». Это официальное заявление советского государства о своих международных отношениях.
При советской власти (исключая последние года 3-4 её существования) за заявления, что СССР был правопреемником Российской Империи, последовали бы жёсткие репрессии. Но поскольку такой взгляд совершенно противоречил советскому мировоззрению, подобные мысли просто не могли возникать в советском сознании.
Правда, имея дело с историей советского государства, всегда надо помнить, что, по ленинскому учению, нравственность в сколь-нибудь общепринятом понимании коммунистами отрицалась: «Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем. Нравственность служит для того, чтобы человеческому обществу подняться выше, избавиться от эксплуатации труда.
… В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма. Вот в чём состоит и основа коммунистического воспитания, образования и учения. Вот в чём состоит ответ на вопрос, как надо учиться коммунизму». (Речь тов. Ленина на 3-м Всероссийском с‘езде Р.К.С.М. (Продолжение). // «Правда». № 222. Среда 6 октября 1920 г. С. 4, конец 4-й колонки.
Задачи союзов молодежи. (Речь на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи 2 октября 1920 г.) // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е. Т. 41. Май – ноябрь 1920. М.: Политиздат, 1981. С. 313.)
Поэтому когда возникал вопрос о наживе, непублично Советский Союз мог заявить и такое: «Посольство Союза Советских Социалистических Республик имеет честь обратить внимание Императорского Министерства Иностранных Дел Японии на то, что более одного миллиона денег, принадлежащих Союзу Советских Социалистических Республик, лежит в «Иокогама спешн банк». Эти деньги были в своё время депонированы там г. Подтягиным, бывшим военным атташе при посольстве России. Согласно заявлению, сделанному представителем Подтягина токийскому окружному суду, эти деньги должны считаться собственностью бывшего Российского государства, юридическим преемником которого является Союз Советских Социалистических Республик. Ввиду этого Посольство Союза ССР имеет честь просить Императорское Министерство Иностранных Дел соблаговолить предпринять необходимые шаги перед компетентными властями Японии для подтверждения неприкосновенности сумм, о которых идёт речь, а также для принятия необходимых мер по скорейшему возвращению этих денег Правительству Союза Советских Социалистических Республик». (Нота полномочного представителя СССР в Японии министерству иностранных дел Японии 9 октября 1929 г. // Документы внешней политики СССР. Т. 12. 1 января — 31 декабря 1929 г. М.: Политиздат, 1967. № 309. С. 549-550.)
На это МИД Японии ответило, нотой от 26 октября 1929 г. № 56: «Императорское Министерство Иностранных Дел имеет честь подтвердить получение ноты Посольства Союза Советских Социалистических Республик от 9 октября 1929 г. относительно денежной суммы, сданной на хранение в «Иокогама спеши банк» г. Подтягиным, русским по национальности.
Если Советское Правительство имеет намерение предъявить свои права на эту сумму, то око может это сделать, только обратившись к японскому суду; при настоящем юридическом режиме в Японии императорские административные власти, к сожалению, не имеют возможности дать благоприятный ход просьбе Посольства СССР.
Министерство неоднократно обращало внимание Посольства на это обстоятельство. Так, недавно по поводу этой суммы было найдено, что Советскому Правительству следует немедленно принять некоторые меры для защиты своих возможных прав, и Министерство поставило Посольство в известность об этом положении в надлежащее время, чтобы его Правительство имело возможность действовать». (Там же. С. 550.)
Следует обратить внимание, что Япония не только указывает на необходимость судебного решения, но и советское желание денег называет «возможными правами». То есть, несмотря на дипломатические отношения между Советским Союзом и Японской империей, последняя не усматривала в СССР правопреемника бывшего Российского государства.
Однако советское правительство не унималось, и Японии пришлось указать на правовую несостоятельность требований СССР. Начало ноты министра иностранных дел Японии Сидэхары от 1 марта 1930 г. № 16: «Господин Посол,
Имею честь подтвердить получение ноты от 24 октября 1929 г., в которой Ваше Превосходительство сообщило мне, во-первых, что выдача токийским отделением «Иокогама спеши банк» военному атташе бывшего Российского посольства Подтягину внесённого на его имя депозита является нарушением ст. V конвенции от 20 января 1925 г. и ст. 11 протокола (А), приложенного к этой конвенции, и, во-вторых, что Советское Правительство на основании ст. II протокола (А), приложенного к вышеупомянутой конвенции, считает себя вправе вычесть сумму, переданную Подтягину, из обшей суммы японских претензий к СССР в момент возможного окончательного урегулирования взаимных претензий этих двух государств.
Однако Императорское Правительство, к сожалению, не может согласиться с мнением Советского Правительства по данному вопросу, поскольку точка зрения нашего Правительства сводится к следующему.
1. Советское Правительство, по-видимому, заранее обосновывает свои права на этот депозит тем фактом, что оно является законным преемником долгов и неоплаченных счетов бывшего Российского государства. Наше Правительство хотело бы знать, признаёт ли себя полностью Советское Правительство наследником прав и долгов бывшего правительства Российской империи, так как это важный вопрос, который должен быть рассмотрен.
Советское Правительство намерено возложить на наше Императорское Правительство ответственность за сохранность всего российского государственного имущества, находящегося на его территории, в силу одного лишь факта существования дипломатических отношений. Если таково положение в действительности, то готово ли Советское Правительство взять на себя полную ответственность за неприкосновенность всех ценностей, которые Япония имела в России? Императорское Правительство Японии было бы радо получить разъяснения на этот счёт». (Документы внешней политики СССР. Т. 13. 1 января — 31 декабря 1930 г. М.: Политиздат, 1967. С. 475.)
В отношениях с США Сталин и его правительство, как обычно, были «тише воды, ниже травы».

Уважаемый г-н Президент,
В связи с нашими беседами имею честь сообщить Вам, что Правительство Союза Советских Социалистических Республик соглашается на то, что впредь до окончательного урегулирования претензий и контрпретензий между Правительствами Союза Советских Социалистических Республик и Соединённых Штатов Америки и претензий их граждан Правительство Союза Советских Социалистических Республик не примет никаких мер для приведения в исполнение каких-либо решений судов или возбуждения каких-либо новых судебных дел в отношении сумм, которые признаны или могут быть признаны причитающимися ему в качестве преемника прежних правительств России или в ином порядке от американских граждан, включая корпорации, компании, общества или ассоциации, а также претензии Российского Добровольного флота к Соединённым Штатам, которые в настоящее время рассматриваются в Палате претензии Соединённых Штатов, и что оно не будет возражать против того, чтобы такие суммы были уступлены Правительству Соединённых Штатов, и настоящим отказывается в пользу Правительства Соединённых Штатов от всех подобных сумм и уступает их ему, причём Правительство Союза Советских Социалистических Республик должно быть надлежащим образом уведомлено в каждом случае о любой сумме, реализованной Правительством Соединенных Штатов в силу подобного отказа и уступки.
Правительство Союза Советских Социалистических Республик далее соглашается, впредь до упомянутого выше урегулирования, не предъявлять каких-либо претензий в отношении:
а) судебных решений, вынесенных или могущих быть вынесенными американскими судами, поскольку они касаются собственности, прав или связанных с ними интересов, в тех случаях, когда Союз Советских Социалистических Республик или его граждане могли иметь какой-либо интерес или могут претендовать на таковой; или
б) совершённых действий или мероприятий, проведённых Правительством Соединённых Штатов или при его содействии, или должностными лицами Соединённых Штатов, или их гражданами, в том что касается собственности, кредитов или иных обязательств какого-либо Правительства России или его граждан.
Остаюсь, уважаемый г-н Президент, весьма искренне Ваш

(Документы внешней политики СССР. Т. 16. 1 января — 31 декабря 1933 г. М.: Политиздат, 1970. № 366. С. 651-652.)
«Из «единой-неделимой» России возникло свыше 50 республик, автономных областей и национальных округов. Без выделения в СССР национально-государственных единиц не могло бы быть и речи о свободном национальном развитии, не говоря уже о ликвидации сложившегося у угнетённых в прошлом наций недоверия, скажем, к великороссам». (Конституция социализма. Речь на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде советов 29 ноября 1936 г. // Молотов В.М. Статьи и речи. 1935-1936. М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1937. С. 259.)

Блаженнаго Августина, епископа Иппонiйскаго, о градѣ Божiемъ, къ Марцеллину противъ язычниковъ, двадцать двѣ книги. Книга четвертая.

Итакъ, при отсутствiи справедливости, чтò такое государства, какъ не большiя разбойническiя шайки; такъ какъ и самыя разбойническiя шайки что такое, какъ не государства въ миниатюрѣ? И онѣ также представляютъ собою общества людей, управляются властiю начальника, связаны обоюднымъ соглашенiемъ и дѣлятъ добычу по добровольно установленному закону. Когда подобная шайка потерянныхъ людей возростаетъ до такихъ размѣровъ, что захватываетъ области, основываетъ осѣдлыя жилища, овладѣваетъ городами, подчиняетъ своей власти народы: тогда она открытѣе принимаетъ названiе государства, которое уже вполнѣ усвояетъ ей не жадность подавленная, а прiобрѣтенная безнаказанность». (Библiотека творенiй св. отцевъ и учителей церкви западных, издаваемая при Кiевской Духовной Академiи. Книга 10. Творенiя блаженнаго Августина Епископа Иппонiйскаго. Ч. 3. Кiевъ. 1880. Стр. 183.)

Духовная преемственность у СССР была от французских революций, Маркса с Энгельсом и западной русофобии. Правопреемственность отсутствовала.
Здесь вообще надо иметь в виду, что СССР на самом деле не являлся государством. Он был орудием коммунистической партии, хозяйничавшей по своему усмотрению. Например, несмотря на противоречие советским законам сталинских репрессий, последние не могли быть оспорены прокуратурой СССР. Потому что они проводились по указанию ВКП(б), на которую советское право не распространялось. Поэтому как только Горбачёв отстранил партийные органы от власти, СССР сразу развалился. Не потому что советское государство оказалось нежизнеспособно, а потому что его никогда и не было. (Как Верховный совет СССР и его президиум были придатком к ЦК и политбюро, так местные совдепы и их исполкомы придатком к партийным органам.) Были только коммунистическая партия и её «боевой отряд» ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ («боевой отряд» по положению стоял гораздо ниже партийных органов, за которыми не имел права следить). Всё остальное рабочий скот. В советское время весьма наболевший, а теперь, кажется, начисто забытый пример принудительной посылки советских граждан на овощные базы. Работать на них годами отправляли даже научных сотрудников Академии наук СССР. Вот это действительно «не имело аналогов в мире». Так что в общем использование властью советских граждан «не уступало, а по ряду показателей превосходило зарубежные аналоги».
«Эту необходимую задачу Октябрьская революция выполнила, и выполнила успешно. На место старого суда она стала создавать новый, народный суд, вернее, советский суд, построенный на принципе участия трудящихся и эксплуатируемых классов, — и только этих классов, — в управлении государством. Новый суд нужен был прежде всего для борьбы против эксплуататоров, пытающихся восстановить своё господство или отстаивать свои привилегии, или тайком протащить, обманом заполучить ту или иную частичку этих привилегий. Но, кроме того, на суды, если они организованы действительно на принципе советских учреждений, ложится другая, ещё более важная задача. Это — задача обеспечить строжайшее проведение дисциплины и самодисциплины трудящихся. Мы были бы смешными утопистами, если бы воображали себе, что подобная задача осуществима на другой день после падения власти буржуазии, т.е. в первой стадии перехода от капитализма к социализму, или — без принуждения. Без принуждения такая задача совершенно не выполнима. Нам нужно государство, нам нужно принуждение». (Первоначальный вариант статьи «Очередные задачи советской власти». Глава XIII. // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е. Т. 36. Март — июль 1918. М.: Политиздат, 1969. С. 163.)

1-й Сумской гусарский полк, 2–4 марта по старому стилю: «Поздно вечером 15 марта 1917 года мы, находясь по-прежнему в траншеях на восточном берегу Двины, получили приказ срочно выехать в Режицу [Режица — название г. Резекне в Латвии в 1893–1917 гг.] на подавление начавшегося в гарнизоне бунта.
До нас уже доносились слухи о беспорядках в Санкт-Петербурге; никто точно не знал, то ли началась всеобщая забастовка, то ли голодный бунт. На самом деле в полном разгаре была революция.
Режица находилась от нас на расстоянии восемьдесят километров, но нам было приказано ехать без остановки. На рассвете 16 марта мы выехали в Режицу. Путешествие оказалось не из лёгких. Дорога была покрыта толстым слоем снега. Стоял сильный мороз. Дул пронизывающий ветер. Мы сделали только две короткие остановки, чтобы накормить лошадей и немного отогреться в домах. На дороге мы встретили офицера из нашего полка, который возвращался из Санкт-Петербурга. Он рассказал нам, что столица охвачена беспорядками, ходят слухи об отречении императора от престола. Все это звучало так нелепо, что мы просто не могли поверить. Фактически к власти пришло Временное правительство.
17 марта, когда солнце только начало вставать из-за горизонта, наш промерзший до костей полк вошёл в Режицу. Навстречу попалась группа солдат с красными бантами. Пьяные и весёлые, они и не подумали отдать честь. Командир остановил лошадь и сделал им замечание.
— Вы разве не знаете, что происходит в России? — спросил его один из солдат. — Теперь мы все равны.
Командир приказал солдатам «взяться за стремя», то есть встать между лошадьми и, ухватившись за стремя, следовать за нами. По мере приближения к центру города нам всё чаще попадались навстречу такие же группы солдат с красными бантами, и все они «брались за стремя». Когда мы вышли на городскую площадь, по меньшей мере сто солдат шли между нашими лошадьми; причём надо учесть, что полк насчитывал не более пятисот человек. Уставшие, замёрзшие гусары в раздражении пинали солдат, многие из которых стали молить о снисхождении.
— Сейчас там проходит заседание Совета солдатских и рабочих депутатов, — показывая на большое здание, стоявшее на площади, доложил корнет командиру полка. — Не понимаю, что это значит, но так мне сказали.
Никто из ехавших во главе нашей колонны ничего не знал ни о каком Совете солдатских и рабочих депутатов. Петрякевич, ехавший во главе 1-го эскадрона, обращаясь к командиру полка, спросил:
— Разрешите пойти и выяснить, что там происходит.
Командир принял его предложение.
Петрякевич спешился у здания и исчез внутри. Мы остановились. Спустя несколько минут из здания в панике повалила толпа солдат и штатских. Последним из дверей вышел Петрякевич, ударами стека подгоняя замешкавшихся в дверях людей. Он в мгновение ока разогнал местных революционеров, взявших власть в свои руки.
За четыре часа мы арестовали и посадили под стражу более трёхсот человек. Затем заняли две железнодорожные станции, почту, прочие правительственные здания и приступили к патрулированию города. В городе установился порядок, и только время от времени то тут, то там происходили небольшие инциденты.
Полк расквартировался в казармах и в частных домах. Мы, офицеры, устроились в гостинице. К одиннадцати часам порядок был более или менее восстановлен, и я зашёл в кафе рядом с гостиницей, чтобы позавтракать. Я сидел за столиком, когда в кафе вбежали два солдата, один с пистолетом, а другой с шашкой, и начали выкрикивать оскорбления в мой адрес. Я вскочил и бросился к ним. Они повернулись и выскочили из кафе, и мне не удалось их догнать. Вскоре кафе заполнилось офицерами. В полдень зашёл разносчик газет, из которых мы уже официально узнали об отречении императора и развитии революции. Если нам так быстро удалось подавить беспорядки в Режице, почему же никому не удалось сделать это в Санкт-Петербурге? Мы за один день смогли справиться с местным гарнизоном, численностью 10000 человек. Разве в столице нет людей, которые могли бы сделать то же самое? Нас мучило множество вопросов. Что теперь мы должны делать? Как себя вести? Наш мир рушился на глазах, и мы не понимали, какое занимаем в нём положение. В тот момент у нас не было ответов на эти вопросы». (Литтауэр В. Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911–1920. М.: «Центрполиграф», 2006. С. 219-221.)
«В начале мая 1917 года я прибыл со своим отрядом на Кубань, на станцию Кавказскую; там распустил своих людей по домам в двухнедельный отпуск. В двадцатых числах мая, без всяких опозданий, отдохнув и проведав свои семьи, вернулись мои партизаны в отряд и мы двинулись, двумя эшелонами, по железной дороге на Баку, а оттуда — пароходом на Энзели.
Энзелийский гарнизон уже пришёл в состояние разложения. Там задавали тон, потерявшие всякий воинский облик, матросы Каспийской флотилии. Местные войсковые комитеты выносили демагогические резолюции и решения, окончательно сбивавшие с толку бросивших службу и слонявшихся без дела солдат. Появление моих бравых партизан, сохранивших полную старорежимную дисциплинированность, отвечавших по-прежнему на приветствия офицеров и щеголявших молодцеватым отданием чести, становившихся часто мне, как начальнику отряда во фронт, не могли не оскорбить ”революционного сознания“ энзелийского сброда. Произошёл ряд столкновений между пехотинцами и партизанами, доходивших до крупных потасовок; особенно острые столкновения возникали у казаков с матросами.
Глубоко презиравшие матросов казаки раз действительно хватили через край. Дело в том, что начальник энзелийского гарнизона, с согласия и одобрения местных комитетов, издал приказ, запрещавший принявшую безобразные размеры азартную игру в карты. Вошедшие прогуляться в городской сад 3-4 казака, увидели толпу матросов, ожесточённо резавшихся в ”три листика“.
— Вот, — сказал один из казаков, — ваша революционная дисциплина. Ваши же комитеты запрещают карточную игру, а вы в публичном месте целой толпой играете в карты. К чему же тогда все эти комитеты? Лишь для того, чтобы мешать начальству работать?
Матросы вознегодовали и набросились на казаков, попрекая их 1905-м годом, когда казачество подавляло революцию. Казаки возражали достаточно резко. Слово за слово . . . Казаки взялись за плётки и, отодрав хорошенько несколько матросов, поставили перепуганных игроков на колени и заставили их пропеть ”Боже, Царя храни“; при этом они ”поощряли“ плётками тех, кто пел, по их мнению, фальшиво или без достаточного воодушевления.
Этот случай переполошил все комитеты, и ко мне полетели жалобы на моих подчинённых. Расследовав дело, я признал, что казаки действительно виноваты в том, что принудили матросов петь гимн и наложил на них за это своей властью дисциплинарное взыскание. Поведение же матросов, вынудившее казаков применить плети, я признал в свою очередь провокационным и потребовал наказания. Дисциплинарные комитеты были вынуждены посадить матросов на месяц под арест. Тут уж ”товарищи“ обиделись совершенно. Особенно бесило их полное игнорирование казаками ”Приказа № 1“, этого краеугольного камня невиданной прежде революционной дисциплины. Полетели телеграфные жалобы генералу Баратову и комитету в штаб корпуса. Ежедневно происходили свалки и драки. Мои казаки, сильные взаимной выручкой и артистически владевшие оружием, отнюдь не давали себя в обиду. Впрочем, дело редко доходило до серьёзных кровопролитий, если не считать таковыми кровоподтёков от казачьих нагаек.
В начале июня мы двинулись походом на Решт и Казвин. Каждые 30 вёрст были расположены дорожные этапные посты, в обязанности которых входила охрана пути, а также заготовка продовольствия и запасов фуража для проходивших по дороге воинских частей, патрулирование и охрана дороги, телеграфных и телефонных линий от нападений курдов и персидских разбойников. Во главе каждого такого поста стоял этапный комендант с гарнизоном солдат старших сроков службы. Этапные солдаты, обязанности которых были очень лёгкими сравнительно со службой боевых солдат, сочли происшедшую революцию, как освобождение и от их незначительных обязанностей, и положительно бесились от безделья. Единственным их занятием был сбор получаемых новостей от проходящих мимо эшелонов и пускание всевозможных, отнюдь не укреплявших боеспособность, уток и сплетень. Приходя после утомительных переходов на этап, несмотря на телеграфное предупреждение, мы не получали ни пищи, ни фуража для коней и, измученные, должны были раздобывать, это как могли. В ответ на мои упрёки этапные коменданты оправдывались отказом их подчинённых от какой-либо работы. Видя, что так мы не дойдём до цели, я решил привести этап в христианский вид. Высылаемые на переход вперёд отряда сильные разъезды должны были напоминать этапам, что сзади идёт нуждающийся в их услугах внушительный отряд. Первые дни этапные солдаты относились недостаточно внимательно к убеждениям начальников разъездов, но после того, как разъезды преподали несколько хороших уроков неповинующимся, а подошедший отряд дополнил ”обучение“, слава о сварливости шкуринцев значительно опередила движение отряда и, приходя на этапы, мы купались в изобилии. Более того — этапные команды выстраивались перед нашим прибытием на шоссе и встречали нас с почётом.
Дорогой мы встречали подчас возвращавшихся с фронта агитаторов, многие из коих были рады свежей аудитории, за каковую считали моих партизан. Казаки очень охотно выслушивали этих носителей нового мировоззрения, но, однако, редко кто из них уходил после этого целым. Обыкновенно после окончания дискуссии, и притом по собственной инициативе, неблагодарные казаки их сильно пороли плётками. Так они высекли, между прочим, одного весьма красноречивого ”высокопоставленного“ господина Финкеля, комиссара Бакинского комитета, командированного в штаб ген. Баратова и пытавшегося разъяснить станичникам контрреволюционность моего мировоззрения. После этого агитаторы, вероятно, сочли мой отряд недостаточно подготовленным к восприятию новых идей и стали искать более благодарной аудитории. Во время пути по крайней мере мы их больше не слыхали». (Шкуро А.Г. Записки белого партизана. Буэнос Айрес. Издательство “Сеятель”, 1961. С. 39-42. Шкуро А.Г. Гражданская война в России: Записки белого партизана. М.: «АСТ», «Транзиткнига», 2004. С. 73-76.)
Любимым русским царём Николая II был Алексей Михайлович. Однако в октябре 1905 года и марте 1917-го он поступил прямо противоположно тому, как действовал в решающее для России время великий государь: https://my.mail.ru/communit...
Не революция свергла Николая II, а его манифест 17 октября 1905 г. и отречение 2 марта 1917 г. дали дорогу революции.
Весна 1909 года: «Вскоре той же темы Столыпин коснулся во время одного из своих очередных докладов. Шла речь о поездке в Полтаву, и Столыпин сказал:
„Ваше Величество, по мнению генерала Герасимова, Вам во время этой поездки никакой опасности не грозит. Он считает, что революция вообще подавлена и что Вы можете теперь свободно ездить, куда хотите.”
Возвращаясь со мной после этого доклада, — это была едва ли не последняя моя поездка вместе со Столыпиным в Царское Село, — Пётр Аркадьевич с удивлением и большой горечью рассказывал, как поразил его ответ Государя. Вместо удовлетворения и благодарности, которые Столыпин рассчитывал услышать, в словах Государя прорвалось раздражение.
„Я не понимаю, о какой революции вы говорите. У нас, правда, были беспорядки, но это не революция... Да и беспорядки, я думаю, были бы невозможны, если бы у власти стояли люди более энергичные и смелые. Если бы у меня в те годы было несколько таких людей, как полковник Думбадзе, всё пошло бы по-иному.”» (Герасимов А.В. На лезвии с террористами. Paris. 1985. С. 146.)

В продолжение https://my.mail.ru/communit...
Из Высочайшего приказа 24 января 1917 г.: «Утверждается пожалованiе командующимъ 3-ю армiею, за отличiя въ дѣлахъ противъ непрiятеля, по удостоенiю Мѣстной Думы изъ лицъ, имѣющихъ Георгiевское Оружiе:

/.../

/.../
Артиллерійскому офицеру воздушнаго корабля «Илья Муромецъ — 3-й», 2-го Владивостокскаго крѣпостного артиллерiйскаго полка, Виктору Иванову за то, что, будучи въ чинѣ Штабсъ-Капитана, 23-го Iюля 1915 года, совершая полетъ на воздушномъ кораблѣ «Илья Муромецъ — 3-й» продолжительностью 4 часа 50 минуть, надъ расположенiемъ противника, произвелъ бомбометанiе на головной станцiи противника Рава-Русская и сдѣлалъ большое разрушенiе и пожаръ, а также обнаружилъ мѣстонахожденiе батарей противника и большiя передвиженiя подвижныхъ составовъ и обозовъ. Развѣдка и самый полетъ производились при условiяхъ исключительной атмосферной трудности, подвергаясь сильному и дѣйствительному огню артиллерiи; корабль получилъ нѣсколько пробоинъ.
/.../

/.../
1-го Лейбъ-гренадерскаго Екатеринославскаго Императора АЛЕКСАНДРА II полка, военному летчику, командиру воздушнаго корабля «Илья Муромецъ — 3-й», Дмитрiю Озерскому за то, что, будучи въ чинѣ Поручика, 23-го Iюля 1915 года, съ явною опасностью для жизни неоднократно подвергаясь сильному огню непрiятельской артиллерiи, совершилъ боевой полетъ на кораблѣ «Илья Муромецъ». Полетъ продолжался 4 часа 50 минут, причемъ было произведено удачное бомбометанiе по головной станцiи противника «Рава-Русская» гдѣ были сосредоточены интендантскiе и артиллерiйскiе склады, были обнаружены батареи, передвиженiе войскъ и обозовъ противника. Свѣдѣнiя, доставленныя этой развѣдкой, существенно повлiяли на успѣшный ходъ дальнѣйшихъ операцiй.
/.../

/.../
35-й, военному летчику, помощнику командира воздушнаго корабля «Илья Муромецъ 3-й», Михаилу Спасову за то, что, будучи въ чинѣ Поручика и вызвавшись замѣнить артиллерiйскаго офицера при полете 1-го Сентября 1915 года на воздушномъ кораблѣ «Илья Муромецъ», произвелъ разрушенiе М.-Хомскъ, обозовъ у д. Сукачи и аэродрома у м. Ружаны, гдѣ попалъ въ палатку и стоящiй открыто аппаратъ. Открылъ, несмотря на сильный обстрѣлъ изъ зенитныхъ орудій, противодѣйствующихъ развѣдкѣ, движенiе непрiятельской дивизiи, пѣхоты съ артиллерiей и обозами у м. Старо- Девятковичи, а также движенiе такой же дивизiии отъ Картузъ-Березы къ р. Шарѣ. Эти свѣдѣнiя существенно повлияли на успѣшный ходъ боевой операцiи.
/.../
Военной авiацiонной школы, военному летчику, Сергѣю Модраху за то, что, будучи въ чинѣ Поручика постояннаго состава Военной авiацiонной школы, 31-го Августа 1915 года, вызвавшись добровольно летѣть помощникомъ командира воздушнаго корабля «Илья Муромецъ» въ тылъ непрiятельской армiи, произвелъ подъ сильнымъ огнемъ непрiятельской артиллерiи развѣдку и добылъ цѣнныя свѣдѣнiя, которыя, будучи представлены своевременно, имѣли влiянiе на успѣшный ходъ боевой операцiи. Исполняя обязанности артиллерiйскаго офицера, удачно бросалъ бомбы въ палаточное расположенiе, повидимому штаба, которое и было разрушено». (Стр. 22, 50, 56-57, 59-60, 63, 64, 68.)
Из Высочайшего приказа 7 февраля 1917 г.: «Утверждается пожалованiе командующимъ 3-ю армiею, за отличiя въ дѣлах противъ непрiятеля, по удостоенiю Мѣстной Георгiевской Думы:

/.../

1 -го лейбъ-гренадерскаго Екатеринославскаго Императора АЛЕКСАНДРА II полка, военному летчику 5-го корпуснаго авiацiоннаго отряда, командиру воздушнаго корабля «Илья Муромецъ III», Дмитрiю Озерскому за то, что, будучи въ чинѣ Поручика, при боевыхъ полетахъ лично управляемаго имъ корабля 23-го Iюня, 21-го Iюля и 12-го Августа 1915 года, находясь подъ артиллерiйскимъ огнемъ, успѣшно выполнилъ развѣдку, доставивъ своевременно цѣнныя свѣдѣнiя штабу 3-й армiи о позицiяхъ противника, о движенiи его войскъ и обозовъ, а сброшенными бомбами уничтожилъ 23-го Iюня на ст. Бельзецъ грузовые автомобили со снарядами, 21-го Iюля въ м. Тышевцы — складъ артиллерiйскихъ припасовъ, 12-го Августа на ст. Луковъ — 50 вагоновъ съ непрiятельскими снарядами». (Стр. 23, 28.)
Из Приказа Армии и Флоту о военных чинах сухопутного ведомства 11 апреля 1917 г.: «Утверждается пожалованiе командующимъ 12 армiею, по удостоенiю Мѣстной Георгiевской Думы:

/.../

33 пѣхотнаго Елецкаго полка, военному летчику Авениру Констенчику за то, что, состоя въ эскадрѣ воздушныхъ кораблей, 10 и 13 Апрѣля 1916 года совершилъ по заданiю штаба 12 армiи, под ураганнымъ огнемъ непрiятельской артиллерiи, два боевыхъ полета на воздушномъ кораблѣ «Илья Муромец 10» на станцiю Даудзевасъ. Сброшенными съ корабля 33 бомбами произведены значительныя разрушенiя на станцiи и въ подвижномъ составѣ, а также повреждены пути. Кромѣ того, во время этихъ полетовъ добыты важныя свѣдѣнiя о противникѣ. Во время боевого полета 13 Апрѣля Поручикъ Констенчикъ былъ тяжело раненъ въ грудь на вылетъ, подбиты три мотора и корабль получилъ болѣе 70 серьезныхъ пробоинъ». (Стр. 29, 31.)
Из Приказа Армии и Флоту о военных чинах сухопутного ведомства 5 мая 1917 г.: «Утверждается пожалованiе командующимъ 7 армiею, по удостоенiю Мѣстной Георгiевской Думы:

/.../

/.../
Постояннаго состава авiацiонной школы, начальнику 1 боевого отряда эскадры воздушныхъ кораблей и командиру воздушнаго корабля «Илья Муромецъ II», военному летчику, Алексѣю Панкратьеву за то, что, будучи въ чинѣ Штабсъ-Капитана, во время полетовъ 4, 5, 25 и 26 Мая 1916 г. производя воздушныя развѣдки въ раiонѣ Язловецъ-Бучачъ, лично управляя кораблемъ, съ явною опасностью для жизни отъ сильнаго артиллерiйскаго огня противника, добылъ точныя свѣдѣнiя о числѣ и расположенiи непрiятельскихъ батарей и переправъ черезъ р. Стрыпу. Во время боя 25 Мая 1916 г. въ раiонѣ Язловецъ-Русиловъ выяснилъ съ полной опредѣленностью отсутствiе резервовъ противника, что было нами использовано при развитiи дальнѣйшаго успѣха. Сброшенными бомбами, стрѣлами и пулеметнымъ огнемъ нанесъ потери обозамъ и войскамъ противника, чѣмъ внесъ въ нихъ безпорядокъ; прямыми попаданiями въ м. Язловецъ вызвалъ въ немъ пожары, способствовавшiе овладѣнiю этимъ мѣстечкомъ; разрушилъ полотно желѣзной дороги къ западу отъ ст. Бучачъ, чѣмъ была затруднена эвакуацiя послѣдней; мѣтким пулеметнымъ огнемъ вынудилъ къ молчанiю непрiятельскую батарею, обстрѣливавшую корабль и заставилъ снизиться аэропланъ противника, пытавшiйся воспрепятствовать его работѣ; удачнымъ попаданiемъ бомбъ въ противоаэропланную батарею у ст. Бучачъ послѣдняя была приведена къ молчанiю. Во время воздушныхъ развѣдокъ снялъ фотографiи позицiй противника, которыми пользовались наши войска въ перiодъ боевъ у м. Язловецъ. Вышеозначенныя дѣйствiя Капитана Панкратьева въ значительной мѣрѣ содѣйствовали успѣху нашихъ операцiй». (Стр. 22, 26, 30-31.)
Из Приказа Армии и Флоту о военных чинах сухопутного ведомства 26 апреля 1917 г.: «Жалуется по удостоенiю Петроградской Георгiевской Думы:

/.../

41 артиллерiйской бригады, Александру Наумову за то, что 12 Сентября 1916 г., въ раiонѣ м. Крево, состоя артиллерiйскимъ офицеромъ воздушнаго коробля «Илья Муромецъ Кiевскiй», подъ губительнымъ артиллерiйскимъ огнемъ и противодѣйствiемъ авiацiи противника прорвался, вмѣстѣ съ другими, въ глубокiй тылъ его у м. Боруны, подвергая свою жизнь явной опасности, сброшенной имъ лично бомбой нанесъ существенный ущербъ непрiятелю и, несмотря на сильный огонь и появленiе въ воздухѣ его авiацiи, самоотверженно продолжалъ, оставаясь въ теченiе 10 минутъ надъ Борунами, свою работу, пока не сбросилъ всѣ бомбы, чѣмъ содѣйствовалъ удачному выполненiю общей задачи.
13 полевой воздухоплавательной роты, военному летчику Iосифу Башко за то, что 12 Сентября 1916 г., въ раiонѣ м. Крево, начальствуя 3 боевымъ отрядомъ воздушныхъ кораблей и командуя кораблемъ «Илья Муромецъ Кiевскiй», съ явной для жизни опасностью, управляя кораблемъ, подъ губительнымъ артиллерiйскимъ огнемъ и противодѣйствiемъ авiацiи противника, прорвался въ глубокiй тылъ его у м. Боруны, сброшенными съ корабля бомбами нанесъ существенный ущербъ врагу и, несмотря на сильный огонь и появленiе въ воздухѣ авiацiи непрiятеля, самоотверженно дѣйствуя, оставался надъ Борунами въ теченiе 10 минутъ, пока корабль не сбросилъ всѣ бомбы, чѣмъ содѣйствовалъ удачному выполненiю общей задачи.

/.../
9 Сибирской стрѣлковой Генералъ-Фельдцейхмейстера Великаго Князя Михаила Николаевича артиллерiйской бригады, Георгiю Бойе за то, что 12 Сентября 1916 г. въ раiонѣ м. Крево, состоя въ должности помощника командира воздушнаго корабля «Илья Муромецъ Кiевскiй» съ явной для жизни опасностью, помогая управлять кораблемъ, подъ губительнымъ артиллерiйскимъ огнемъ и противодѣйствiемъ авiацiи противника прорвался въ глубокiй тылъ его у м. Боруны, вмѣстѣ съ другими чинами экипажа, произведя бомбометанiе, нанесъ существенный ущербъ врагу и, несмотря на сильный огонь и появленiе въ воздухѣ авiацiи непрiятеля, доблестно и самоотверженно продолжая свои дѣйствiя, оставался надъ Борунами въ теченiе 10 минутъ, пока корабль не сбросилъ всѣ бомбы, чѣмъ содѣйствовалъ удачному выполненiю общей задачи». (Стр. 18, 19-20.)
Из Приказа Армии и Флоту о военных чинах сухопутного ведомства 25 марта 1917 г.: «Жалуется по удостоенiю Петроградской Георгiевской Думы:

/.../

11-го гренадерскаго Фанагорiйскаго Генералиссимуса Князя Суворова полка, военному летчику, Дмитрiю Мокшееву за то, что 12-го Сентября 1916 года, управляя ввѣреннымъ ему воздушнымъ кораблемъ «Илья Муромецъ № 16», слѣдуя съ кораблемъ въ ававгардѣ воздушной эскадры изъ 2-хъ воздушныхъ кораблей и 13-ти малыхъ аппаратовъ въ налетъ на м. Боруны для бомбометанiя, прорвался сквозь заградительный артиллерiйскiй огонь противника, вступилъ въ ожесточенный воздушный бой съ 4-мя германскими самолетами, принудилъ 3-хъ изъ нихъ снизиться и, проникнувъ въ тылъ противника на 12 верстъ, достигнувъ Борунъ погибъ съ кораблемъ отъ артиллерiйскаго огня, давъ возможность главнымъ силамъ эскадры достигнуть цѣли и нанести непрiятелю явный вредъ.
2-го пограничнаго Заамурскаго коннаго полка, Олегу Карпову за то, что 12-го Сентября 1916 года, состоя наблюдателемъ воздушнаго корабля «Илья Муромецъ № 16», слѣдуя съ кораблемъ въ авангардѣ воздушной эскадры изъ 2-хъ воздушныхъ кораблей и 13-ти малыхъ аппаратовъ, совершившей налетъ на м. Боруны, прорвался сквозь артиллерiйскiй заградительный огонь противника, вступилъ въ ожесточенный воздушный бой съ 4-мя германскими самолетами, принудилъ 3-хъ изъ нихъ снизиться и, проникнувъ на 12 верстъ въ тылъ противника, достигнувъ Борунъ, погибъ съ кораблемъ отъ артиллерiйскаго огня, давъ возможность главнымъ силамъ эскадры достигнуть цѣли и нанести непрiятелю явный вредъ.
39-й артиллерiйской бригады, Фаруху Гаибову за то, что 12-го Сентября 1916 года, состоя артиллерiйскимъ офицеромъ воздушнаго корабля «Илья Муромецъ № 16», слѣдуя съ кораблемъ въ авангардѣ воздушной эскадры изъ 2-хъ воздушныхъ кораблей и 13-ти малыхъ аппаратовъ, совершившей налетъ на м. Боруны, прорвался сквозь заградительный артиллерiйскiй огонь противника, вступилъ въ ожесточенный бой съ 4-мя германскими самолетами, принудилъ 3-хъ изъ нихъ снизиться и проникнулъ въ тылъ противника на 12 верстъ, достигнув Борунъ, погибъ съ кораблемъ отъ артиллерiйскаго огня, давъ возможность главнымъ силамъ эскадры достигнуть цѣли и нанести непрiятелю явный вредъ.
3-й автомобильной роты, военному летчику, Митрофану Рахмину за то, что 12-го Сентября 1916 года, состоя помощникомъ командира воздушнаго корабля «Илья Муромецъ № 16», слѣдуя съ кораблемъ въ авангардѣ воздушной эскадры изъ 2-хъ воздушныхъ кораблей и 13-ти малыхъ аппаратовъ, совершавшей налетъ на м. Боруны, прорвался сквозь заградительный артиллерiйскiй огонь противника вступилъ въ ожесточенный воздушный бой съ 4-мя германскими самолетами, принудилъ 3-хъ изъ нихъ снизиться и, проникнувъ въ тылъ противника на 12 верстъ, достигнувъ Борунъ, погибъ съ кораблемъ отъ артиллерiйскаго огня, давъ возможность главнымъ силамъ эскадры достигнуть цѣли и нанести непрiятелю явный вредъ». (Стр. 13-14.)

Преодоление ПВО в 1-ю Мировую войну было, конечно, проще, чем теперь. Но и самолёты «Илья Муромец» были необыкновенными для своего времени. При этом они являлись созданием негосударственного завода. Сейчас в РФ это невозможно, во-первых, потому что частное производство убивается учётной ставкой Центрального банка. Во-вторых, потому что, по советскому обычаю, частное предприятие воспринимается властью как предмет для притеснения. Если производящий свои, одни из лучших в мире, снайперские винтовки В. Лобаев (https://www.lobaevarms.ru/) имел серьёзные неприятности от представителей власти, то что должны ожидать люди, которые захотят создавать и производить гораздо более мощные вооружения?
РФ, как преемница СССР, в создании вооружений следует в общем советскому образцу (административно-распределительному). В указанном отношении СССР отметился обычаем, основа которого прочно была заложена «переводом дюймовой системы в метрическую» (Ту-4). Положительное отличие РФ от СССР в том, что у неё много свободных средств. Но вместо того, чтобы сосредоточить их на создании и производстве новых вооружений, позволяющих решительно завоевать господство на поле боя, они тратятся на всевозможные ненужные занятия: постоянную перекладку бордюров или капитальный ремонт не требующих этого школ в Москве (некоторые и в косметическом не особенно нуждались), наём адвокатов для разбирательств в международных спортивных судах (ни уважение, ни пользу стране во время затянувшейся войны это, естественно, не приносит), и т.п.
Игорь Иванович Сикорский и Михаил Владимирович Шидловский не думали, что, раз ни у кого в мире нет такого самолёта, как «Илья Муромец», то и стремиться создавать его не следует. В свою очередь государство Российская Империя не руководствовалось соображениями, что образец гораздо дороже обычных, поэтому надо продолжать обходиться «лучшим в мире», образно говоря, очередным изданием Т-72. В итоге Россия получила боевой самолёт, способный самостоятельно защищаться от истребителей, прорывать ПВО и наносить удары по наземным целям. Конечно, иметь такой самолёт сейчас гораздо сложнее, но именно его отсутствие не даёт ВС РФ разгромить ВСУ. Однако вместо употребления всех возможных усилий для его создания мы начали соревноваться в гонке, кто больше произведёт одноразовых ударных дронов. Причём образцы вооружений, подобные несозданному самолёту, требуются во всех направлениях военного дела.

Всеволод Александрович Башкиров (из потомственных дворян Нижегородской губернии, православного вероисповедания). Из Высочайшего приказа 7 февраля 1916 г.: «Утверждается пожалованіе командующимъ 9-ю арміею, за отличія въ дѣлахъ противъ непріятеля, по удостоенію Мѣстной Думы изъ лицъ, имѣющихъ Георгіевское Оружіе:

/.../

/.../
Призванному изъ запаса легкой артиллеріи въ 46-ю артиллерійскую бригаду, Всеволоду [Александровичу] Башкирову за то, что въ бою съ 15-го по 21-е Октября 1914 года, будучи передовымъ наблюдателемъ, подъ сильнымъ артиллерійскимъ и ружейнымъ огнемъ въ окопахъ передовой линiи и подвергаясь чрезвычайной опасности, давалъ весьма цѣнныя указанія мѣстъ расположенія непріятельской артиллеріи и корректировалъ стрѣльбу своей батареи, благодаря чему была приведена къ молчанію непріятельская батарея, наносившая значительный вредъ нашимъ войскамъ на переправѣ у д. Брандвице, причемъ дуло непріятельскаго орудія было подбито». (Стр. 13, 49, 52-53.)
4-й корпусной авиационный отряд.
Поручик Степан Александрович Лебедзь (из дворян Виленской губернии, магометанского вероисповедания). 1916 г. «13 Сентября въ 10 ч. 20 м. утра поднявшись на аппаратѣ Ньюпоръ съ наблюдателемъ Подпор. Башкировымъ для охраны тыла армiи отъ налета непрiятельскихъ самолетовъ, въ раiонѣ деревни Ворончинъ встрѣтили группу непрiятельскихъ самолетовъ, изъ которыхъ 3-хъ атаковали, но будучи со всѣхъ сторонъ окружены 5-ю самолетами пр-ка аппаратъ былъ сбитъ и упалъ не будучи управляемъ у д. Кроватки. Отважные летчики разбились на смерть. При осмотрѣ оказалось, что Пор. Лебедзь былъ раненъ разрывной пулей въ правую руку у плеча и возможно въ голову». (РГВИА ф. 409 оп. 1 д. 62723 л. 10об.) https://gwar.mil.ru/heroes/...
Высочайшим приказом 9 октября 1916 г., по артиллерии, произведён из поручиков в штабс-капитаны «40-й артиллерійской бригады, состоящій въ 4-мъ корпусномъ авіаціонномъ отрядѣ, Лебедзь, съ 1-го Іюля 1916 года». (Стр. 12.)
Из приказа Временного правительства Армии и Флоту о чинах военных 9-го октября 1917 года: «Утверждается пожалованiе Главнокомандующимъ армiями Юго-Западнаго фронта, по удостоенiю Мѣстной Георгевской Думы:

/.../
40 артиллерiйской бригады, 4 корпуснаго авiацiоннаго отряда, военному летчику, Степану Лебедзь за то, что 13 Сент. 1916 г., летая в раiонѣ дер. Хорохорина, что сѣвернѣе Торчина, замѣтилъ группу въ 10—12 самолетовъ противника, направлявшихся для бомбардировки гор. Луцка, атаковалъ ихъ, чѣмъ внесъ разстройство въ ряды противника и далъ время другимъ нашимъ аппаратамъ набрать высоту и отразить непрiятельскiй налетъ. Въ этомъ неравномъ бою, Штабсъ-Капитанъ Лебедзь запечатлѣлъ свой подвигъ геройской смертью». (Стр. 27, 28.)

1920 г., Русская Армия.


Военнаго Летчика 4-го авiацiоннаго отряда Подпоручика ОЛЬТА Петра Ивановича.

Согласно свѣдѣнiямъ воздушной развѣдки къ вечеру 15-го iюня конница ЖЛОБЫ до 3000 сабель группировалась у дер. Верхнiй Токмакъ, выходя прямо на флангъ нашего расположенiя, что въ связи готовящейся операцiи на Александровскомъ направленiи создавало угрожающую обстановку.
16-го числа утромъ Военный Летчикъ ОЛЬТЪ получилъ приказанiе подняться для бомбометанiя и насколько возможно задержать противника до подхода конницы Генерала КАЛИНИНА.
Въ 7 часовъ Военный Летчикъ подпоручикъ ОЛЬТЪ взявши полную нагрузку бомбъ и пулеметныхъ обоймъ поднялся съ офицеромъ наблюдателемъ подпоручикомъ НИКИТИНЫМЪ въ первый разъ. Найдя конницу красныхъ по дороги изъ Черниговки на Шпарау, снизившись до 200 метровъ, удачно сбросилъ бомбы и далъ возможность то-же сдѣлать наблюдателю, а затѣмъ пулеметнымъ огнемъ разсѣялъ противника по полю, внося панику въ его ряды. Вернувшись на аэродромъ для пополненiя бензиномъ и бомбами, отважный летчикъ, помня задачу и понимая важность ея, снова поднялся для бомбометанiя конницы противника, дабы не дать ей возможности оправиться. Всего за 16 iюня Военный Летчикъ Подпоручикъ ОЛЬТЪ поднимался трижды причемъ послѣднiй полетъ выполнялъ въ сумерки, такъ что посадку на аэродромъ пришлось дѣлать при исключительно трудныхъ обстоятельствахъ поздно вечеромъ при кострахъ. Благодаря небольшой высотѣ летчикъ все время находился подъ убiйственнымъ огнемъ противника, что не мѣшало ему выполнять задачу, несмотря на многочисленныя пробоины, полученныя самолетомъ, изъ коихъ одна, при послѣднемъ полетѣ въ бензиновый бакъ, чуть не повлекшая за собой пожаръ самолета. Результатомъ самоотверженной работы летчика было то, что противникъ за весь день продвинулся на незначительное разстоянiе, что дало возможность конницѣ Генерала Калинина подойти, и чѣмъ всѣ планы противника были нарушены.
Всего за 16 iюня летчикомъ Подпоручикомъ ОЛЬТЪ выброшено до 50 бомбъ, общимъ вѣсомъ 49 пудовъ. Послѣ бомбометанiя доблестный летчикъ садился, несмотря на неудобную для посадки мѣстность въ Штабъ Донского Корпуса; орiентировать послѣднiй въ обстановкѣ и намѣренiяхъ противника давая тѣмъ возможность Штабу парализовать всякiе маневры красныхъ.
17 iюня продолжая тревожить противника бомбометанiемъ и несмотря на аттаку двухъ самолетовъ красныхъ, пытавшихся не пустить его къ себѣ въ тылъ, дабы не дать возможности произвести развѣдку и выяснить перегруппировку силъ, вступилъ съ ними въ бой и, несмотря на полученныя пробоины прогналъ красныхъ летчиковъ, и не обращая вниманiя на дождь, выполнилъ задачу и далъ важныя свѣдѣнiя о группировкѣ пѣхоты противника въ раiонѣ Зубова.
19-го iюня около 8-ми часовъ утра самолетъ былъ посланъ для отысканiя конницы Жлобы, прошедшей въ раiонъ Тиге-Орловъ и угрожавшей непосредственно Мелитополю. Найдя значительныя силы противника въ раiонѣ Александркронъ, снизился до 200 метровъ и въ продолженiи полутора часовъ держалъ противника подъ пулеметнымъ огнемъ, внося смятенiе въ ряды его, чѣмъ облегчилъ наступленiе пѣхоты Генерала Гусельщикова, идущей со стороны Астраханки. Сбросилъ донесенiе въ Штабъ Главнокомандующаго, слѣдствiемъ чего была выслана эскадрилiя въ раiонъ Александркрона и разгромленъ противникъ въ названной колонiи.
20 iюня въ составѣ эскадрилiи принималъ участiе въ бомбометанiи и пулеметной атакѣ отходящей колонны конницы Жлобы у дер. Вальдгейма.
Съ беззавѣтнымъ мужествомъ, несмотря на жестокiй огонь противника снизившись до 30 метров, бомбами и обстрѣломъ изъ пулемета разсѣялъ ряды красныхъ, нанося имъ тяжкiя потери и внося панику въ ряды бѣгущаго противника, поднимая низкимъ полетомъ, моральный духъ нашихъ войскъ, въ результатѣ чего были многочисленные трофеи.
Вся предыдущая боевая работа подпоручика ОЛЬТА отличалась упорствомъ выполненiя возложенныхъ на него задачъ и точномъ исполненiемъ послѣднихъ, а посему, согласно приказа по Добровольческой Армiи отъ 2-го сентября 1918 года за № 446 § 1, и приказа по Добровольческой Армiи отъ 10-го сентября за № 30 пункты 1 и 2 на основанiи всего вышеизложеннаго прошу о производствѣ подпоручика ОЛЬТА за боевыя отличiя въ чинъ Штабсъ-Капитана. П.п. [подлинный подписалъ — А.П.] Командиръ 4-го авiацiоннаго отряда Военный Летчикъ Штабсъ-Капитанъ ШЕБАЛИНЪ.
Съ подлиннымъ вѣрно:». (РГВА ф. 39540 оп. 1 д. 251 л. 280-280об. Незаверенная копия.) https://gwar.mil.ru/documen...


Летчика-Наблюдателя 4-го авiацiоннаго отряда Подпоручика ТРЕСКИНА.

15-го сего iюня къ вечеру воздушной развѣдкой было обнаружено движенiе колонны конницы противника, численностью до 3000 сабель изъ раiона Поповки на Черниговку.
16-го числа 4-му Авiацiонному отряду приказано было задержать бомбометнiемъ конницу противника до подхода частей Генерала Калинина, дабы обезпечить нашъ правый флангъ, что имѣло большое значенiе въ связи съ готовившимися операцiями на Александровскомъ направленiи. Получивъ задачу, Летчикъ-Наблюдатель подпоручикъ ТРЕСКИНЪ [видимо, Георгий Константинович — А.П.], взявши полную нагрузку бомбъ и пулеметныхъ обоймъ около 8-ми часовъ утра въ составѣ эскадрилiи первый разъ подвергъ колонну противника у Черниговки бомбометанiю и жестокому обстрѣлу изъ пулемета. Для болѣе удачнаго попаданiя, сознавая всю важность момента и желая по мѣрѣ силъ облегчить дѣйствiя нашихъ войскъ, доблестный офицеръ производилъ бомбометанiе съ небольшой высоты 200-300 метровъ.
Противникъ деморализованный растроенный, понеся большiя потери разсыпался по полю, выйдя такимъ образомъ на довольно продолжительное время изъ подчиненiя своимъ начальникамъ. Вернувшись и пополнивъ запасъ бомбъ и пулеметныхъ обоймъ, подпоручикъ ТРЕСКИНЪ снова совершилъ налетъ и удачное бомбометанiе на только что успѣвшаго оправиться противника и снова разстроилъ его ряды.
За 16-е число подпоручикъ ТРЕСКИНЪ трижды совершалъ подобные полеты и только наступленiе темноты не дало возможности отважному офицеру продолжать свою геройскую работу.
Результатомъ дневного бомбометанiя было то, что противникъ продвинулся впередъ на незначительное разстоянiе, не могъ нанести намъ рѣшительнаго удара, а конница Генерала Калинина успѣла сконцентрироваться въ указанномъ ей мѣстѣ и занять выгодное и исходное положенiе.
18-го сего iюня, получивъ задачу произвести развѣдку расположенiя и группировки силъ противника въ раiонѣ Верхнiй Токмакъ и Царевоконстантиновка, въ 7-мь часовъ утра вылетѣлъ на развѣдку и у Верхняго Токмака обнаружилъ аэродромъ красныхъ. Сознавая какiя вредныя послѣдствiя можетъ имѣть воздушная развѣдка для нашей операцiи, уничтоженiя конной группы Жлобы, рѣшилъ уничтожить самолеты красныхъ, для чего, снизившись до 800 метровъ, выбросилъ всѣ имѣющiяся у него бомбы на аэродромъ противника, причемъ замѣчены были удачныя попаданiя. Съ аэродрома противника противъ нашего самолета поднялось 4 аппарата красныхъ.
Несмотря на неравныя силы и полученныя 17 пробоинъ, изъ которыхъ 2 прошли черезъ кабинку Подпоручика ТРЕСКИНА, въ непосредственной близости отъ него, а одна пуля попала въ моментъ стрѣльбы въ обойму пулемета, взорвавъ въ послѣдней часть находившихся въ ней патроновъ, продолжалъ свой маршрутъ, снизивши одинъ самолетъ красныхъ, послѣ чего три остальные опустились къ себѣ на аэродромъ.
Дойдя до конечнаго пункта свой развѣдки, вернулся домой, привезя важныя свѣдѣнiя о группировкѣ силъ противника у Верхняго Токмака и Черниговки.
19-го сего iюня и 20-го въ составѣ эскадрилiи, несмотря на огонь красныхъ удачнымъ бомбометанiемъ и пулеметнымъ огнемъ съ высоты 20-30 метровъ способствовалъ нашимъ войскамъ овладенiю колонiей Александркронъ, деревней Мануйловкой и разгрому конницы Жлобы у Вальдгайма и Бѣгимъ-Чокрака, разстраивая ряды противника и нанося ему большiя потери и рождая панику въ отступающихъ въ безпорядкѣ красныхъ.
Всего за операцiю съ 16-го по 20-ое iюня летчикъ-Наблюдатель подпоручикъ ТРЕСКИНЪ пробылъ въ воздухѣ 25 часовъ, сбросилъ 80 бомбъ, общимъ вѣсомъ до 60 пудовъ.
Летчикъ-Наблюдатель подпоручикъ ТРЕСКИНЪ является доблестнымъ офицеромъ проявляющимъ большую любовь къ Родинѣ и сознанiе долга неоднократно жертвуя своей молодой жизнью во исполненiе долга, а посему согласно приказа по Добровольческой Армiи отъ 2-го сентября 1918 года за № 446 § 1 и приказа по Добровольческой Армiи отъ 10-го сентября за № 30 п.п. 1 и 2 ходатайствую о награжденiи Летчика-Наблюдателя Подпоручика ТРЕСКИНА производствомъ въ чинъ Штабсъ-Капитана.-
П.п. Командиръ 4-го авiацiоннаго отряда, Военный Летчикъ Штабсъ-Капитанъ ШЕБАЛИНЪ.

Съ подлиннымъ вѣрно:». (Там же. Л. 281-281об. Незаверенная копия.) https://gwar.mil.ru/documen...

Но у РФ, как известно, преемственность от СССР, а советская авиация господствовала в воздухе разве что в Афганистане, где у её противника отсутствовали ВВС и комплексы ПВО.
Понятно, когда ВВС Израиля наносят удары по Ирану баллистическими ракетами из-за пределов досягаемости иранских вооружённых сил. Но когда «Украина» на пятом году войны, 10 марта 2026 г., беспрепятственно поражает ракетами Брянск, это свидетельствует о вопиюще неправильной постановке дела в государстве. Такое положение можно оправдывать только культом ВОВ. 1945 г.: «Борьба за расширение и закрепление захваченных плацдармов на р. Одер носила весьма напряжённый характер. Достаточно сказать, что в полосе 5-й ударной армии в первой половине февраля противник предпринял 150 контратак силою от роты до двух пехотных полков каждая. Контратаки противника поддерживались танками и авиацией. Столь же напряжённый характер носили бои на плацдарме, захваченном войсками 8-й гвардейской армии южнее Кюстрина. Противник здесь ежедневно проводил по 5—7 контратак силою от роты до двух батальонов каждый, усиленных 5—20 танками и штурмовыми орудиями и поддержанных авиацией.
Сложность обстановки, в которой вели боевые действия наши войска на плацдармах, характеризовалась тем, что противнику удалось временно завоевать господство в воздухе». (Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. (Военно-исторический очерк). Т. IV. М.: Воениздат, 1959. С. 151.)

В продолжение:
https://my.mail.ru/communit...
https://my.mail.ru/communit...
https://my.mail.ru/communit...
2026 г. «Москва. 5 мар. Вести. Остановить войну на Ближнем Востоке может только тот, кто её начал. Такое мнение выразил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков в комментарии ИС "Вести".
«Та война, которая идёт, это не наша война. И мы с самого начала декларировали свою позицию о том, что любая война способна привести к дестабилизации региона. То, что мы и видим. Мы видим постоянно растущее количество стран, которые вовлекаются в эту войну... Способны ли мы остановить эту войну? Нет, не способны. Её может остановить тот, кто её начал. Что они, с нашей точки зрения, должны сделать».
— отметил Песков.
По его словам, Россия должна делать то, что соответствует её интересам, в том числе минимизировать последствия для экономики.
«Мы должны, наверное, обеспечивать для себя выгоду там, где это возможно. Как бы цинично это ни звучало».
— заключил представитель Кремля.
28 февраля США и Израиль начали совместную военную операцию против Ирана. В ответ Тегеран стал наносить удары по американским базам, расположенным в ближневосточном регионе, и по Израилю». https://www.vesti.ru/ns/pes...
«¿Qué quedaba ya de aquellos reyes que regían la tierra desde un rincón de un palacio o el retiro de un monasterio? ¿Qué de los caudillos conquistadores de reinos o de mundos? ¿Qué de las gestas heróicas, escritas con sangre por nuestros soldados y marinos en el Garellano y en Orán, en Pavía y en Túnez, en Otumba y en el Perú, en Lepanto y en San Quintín?
La epopeya había terminado. La novela picaresca estaba en su apogeo». (José Deleito Piñuela. El declinar de la monarquía española. Madrid. 1947. P. 248.)

Из письма Наместника Его Императорского Величества на Кавказе, генерал-адъютанта генерала от инфантерии князя Александра Ивановича Барятинского военному министру, генерал-адъютанту генералу от артиллерии Николаю Онуфриевичу Сухозанету от 16 февраля 1857 г.: «...При всём том надобно предвидеть, что в случае войны потребуются более обширные способы для поддержания действующих войск в комплекте. С этой целью обе резервные дивизии Кавказского и 6-го армейского корпусов должны быть тогда придвинуты к Кавказской линии. Действующие же дивизии 6-го корпуса я буду иметь в виду на случай решительных наступательных действий, ибо, сколько я понимаю настоящее положение дел, весьма может случиться, что мы, несмотря на всю нашу уступчивость и искреннее желание сохранить мир, будем вскоре и против собственной нашей воли вовлечены в новую войну. Судя по сведениям, сообщённым Вашим Высокопревосходительством в доставленной мне копии донесения из Лондона от флигель-адъютанта полковника Игнатьева, а также по газетам и письмам, англичане деятельно готовятся к войне и ведут атаку с двух сторон: с Юга — от берегов Персидского залива, и с Востока — через Афганистан. О первом из этих двух путей вторжения мы можем ещё не заботиться, но со стороны Афганистана может угрожать опасность непосредственно нашим пределам, ибо из всех проделок лондонской политики в Персии мне представляется несомненным намерение их утвердиться на южном и юго-восточном берегу Каспийского моря. Во что бы ни стало мы не должны допустить столь опасного для нас соседства: появление британского флага на Каспийском море будет смертельным ударом не только нашему влиянию на Востоке, не только нашей торговле внешней, но ударом для политической самостоятельности Империи. [На полях помета рукой Александра II. «Весьма справедливо».] Повторяю, что мы ни под каким видом, ни под каким предлогом не можем позволить даже приближения англичан к странам, прилегающим к Каспийскому морю.
Смотря с этой точки зрения, мы должны предвидеть, что сохранение мира не от нас зависит, что мы будем вовлечены в войну против собственной воли и что мы даже не властны отсрочивать разрыв по нашим расчётам. Первое известие о наступлении английской армии из Кабула к Герату должно заставить нас немедленно же посадить войска наши на суда и перебросить их к Астрабаду. К этой операции мы должны быть готовы ежеминутно, а для того необходимо заранее, теперь же обдумать и заготовить все материальные средства. Предстоящее нам предприятие требует особенных приспособлений; все приготовления к нему должны быть основаны на глубоком специальном изучении условий местных. Поэтому я теперь же собираю сведения, готовлю людей и обдумываю подробности предприятия. Надеюсь в своё время сообщить Вам соображения о тех средствах, какие потребуются от Военного Министерства, также снесусь и с Морским Министерством о тех пособиях, какие с его стороны окажутся необходимыми, и тогда буду ожидать Высочайшего повеления, чтобы по первому знаку Монаршей воли двинуть силы Его Императорского Величества туда, где должна совершиться развязка борьбы нашей с непримиримым врагом, где, может быть, решится судьба Востока.
Полагаю, что предложения мои не покажутся Вам преувеличенными или односторонними, кажется, теперь уже столько обрисовались политические отношения, что наконец сделалось очевидно невозможным пренебрегать далее этою стороною Русского мира. То, что ещё за год назад считалось несвоевременною мечтою, теперь может вдруг сделаться неопровержимою действительностью. Мы не успеем ещё свыкнуться с мыслию о возможности борьбы с Англиею на Востоке, когда, может быть, войска наши будут уже на пути к границам Индии.
Поэтому я думаю, что теперь более чем прежде возможно осуществление проекта железной дороги между морями Каспийским и Аральским. Крайне буду сожалеть, если и ныне предложение это будет признано несвоевременным. Я напротив того убеждён, что если ещё отлагать это дело на неопределенное время, то вскоре увидим, что возвратиться к нему будет уже слишком поздно.
Примите, Милостивый Государь, уверение в совершенном моём почтении и преданности.

Тифлис.
На первом листе документа помета Александра II: «Опасения его весьма справедливы, и поэтому нахожу, что нам должно сериозно готовиться на борьбу с Англией в Азии. По прочим предметам представить нужные соображения».
РГВИА, ф. 846, on. 2, д. 3, л. 16, 9-12. Подлинник». (Русско-индийские отношения в XIX в. Сборник архивных документов и материалов. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1997. № 32. С. 87-88.)
Из докладной записки начальника Кавказского Отделения Департамента Генерального Штаба генерал-майора Александра Андреевича Неверовского от марта 1857 г.: «Прежде всего необходимо позаботиться:
1) Об увеличении морских средств на Каспийском море.
2) О привлечении на нашу сторону Персии.
3) Об открытии дружеских отношений и привлечения Афганистана.
4) Об уверенности, что во время похода наших войск в Индию мы не будем иметь на своих плечах врагов в Европе.
Не подлежит никакому сомнению, что Англия не останется равнодушною зрительницею наших приготовлений и постарается возжечь войну в Европе, дабы лишить нас средств располагать свободно своими силами, и тогда поход в Индию едва ли возможен. [Вот почему Трамп, несмотря на все выходки лично ненравящегося ему Зеленского, упорно продолжает переговоры, пытаясь сохранить «Украину» — А.П.]
Но если предположить, что направляя войска в эту страну, мы приготовили себя на все случаи, так что борьба в Азии с Англиею может быть рассматриваема отдельно, без связи с событиями в Европе, то следует определить себе ясно цель похода, а именно: предпринимается ли он для завоевания Индии или только для изгнания оттуда англичан?
/.../
Мы можем быть принуждены вступить в борьбу с Англией в Средней Азии только в том случае, если бы она вздумала утвердиться в Афганистане и обратить виды на Герат. Тогда Россия, для поддержания своего влияния и достоинства в Средней Азии, должна идти на бой и не допускать англичан к Каспийскому морю. Чем ближе к Герату произойдёт бой, тем это будет выгоднее для нас. Достаточно одного поражения англичан, чтобы подорвать их влияние в Средней Азии. Этим результатом и должно пока ограничиться». (Там же. № 33. С. 88-89.)
Из докладной записки генерал-майора Генерального Штаба Егора Ивановича Чирикова от марта 1857 г.: «Но рассматривая направление политических действий Англии через Кандагар на Герат, тотчас обнаруживается возможность опасности для России: из Герата Англия обуздывает Персию и если успеет привлечь эту державу на свою сторону, то может угрожать торговле нашей на Каспийском море, даже отчасти государственному устройству нашему около этого моря и через то сильно уменьшить влияние наше на Персию.
В этом предвидении Россия должна устроить так свою Каспийскую флотилию, чтобы можно было в непродолжительный срок перевести на персидский берег, например в Астрабад, по крайней мере одну дивизию войск с артиллерией и принадлежностями. Войска эти, даже по мирной дислокации надобно иметь в виду, на случай нужды. Быстрый решительный десант их будет иметь влияние на поведение Персии, которую России ли, Англии ли, но необходимо иметь на своей стороне в критическую минуту (например, при смерти шаха, при насильственной перемене династии, при возмущениях по проискам англичан).
Русский корпус, высаженный в Астрабаде, будет иметь предметом действий Герат, через Мешхед, если бы англичане предприняли наступление к Каспийскому морю. Другой русский отряд, если таковой находился на Аму Дерьи, мог бы действовать на Мерву во фланг и в тыл англичанам.
Но не столько должно опасаться военных предприятий англичан в отношении к Каспийскому морю, как политических их происков и интриг. Например, если англичанам удастся, вследствие последнего мирного трактата с Персией, учредить консульства в прибрежных городах на Каспийском море, то это поведёт к большим затруднениям для русской торговли и будет помехою, или по крайней мере соглядатайством в отношении наших правительственных преднамерений в тех местах.
Рассмотревши в общих чертах 1-й путь действий, т.е. из Индии, на котором встречаются интересы России и Англии, бросим короткий взгляд на 2-й путь действий из Персидского залива. Вникая в последние происшествия англо-персидской войны и присоединяя к тому мысль о возможности исполнения проекта железной дороги от Средиземного моря к Персидскому заливу, находишь непременно связь обширных политических соображений. Дорога эта, если она будет окончена несмотря на важные местные затруднения, доставит Англии большое влияние на Турцию и на Персию и через то даст ей средства скорее вовлечь эти державы, особенно Персию, в круг своей политики, враждебной России, или даже в открытую борьбу.
Англичане уже владычествовали на Персидском заливе и до последней войны с Персией. Не входя здесь в подробности этого господствующего положения, которого все данные собраны на местах в 1850 – 1852 годах, скажем только, что если упомянутая железная дорога осуществится, то это господство Англии распространится на весь Шат-эль-Араб, доступный для военных кораблей до Корны и далее по Тигру для плоскодонных судов до Багдада и по Каруну в Персию до г. Шустера. С этого обширного основания Англия, при возможности доставлять туда военные способы или морем из Индии, или по железной дороге из Европы, будет иметь возможность открыть военный путь из Бушира или Багдада на Тегеран и, следовательно, к Каспийскому морю.
/.../
Кажется, что изложенные здесь три пути, т.е. индейский, Персидского залива и на Чёрном море, на которых встречаются интересы России и Англии, представляют собою очерк полной картины возможных столкновений в Средней Азии между этими двумя державами. Мы исключим из этого очерка крайние пункты на востоке, т.е. Амур и Китай». (Там же. № 34. С. 91-92, 93.)

Сейчас англосаксы и Израиль частично уже утвердились на Каспийском море: в Азербайджане.
Да, Иран древнее, самостоятельное, достаточно сильное государство. Но независимо от того, желает ли он сам отразить нападение и нравственно утвердиться как великая держава, или ему придётся обратиться за помощью, эта война и против России.

Именной Высочайший указ, данный Сенату 19 февраля 1876 г.: «Въ видахъ упроченiя спокойствiя и безопасности на Юго-Восточной границѣ Туркестанскаго края, признавъ за благо присоединить къ Имперiи вновь занятую Нашими войсками территорiю, составлявшую до прошлаго 1875 года Ханство Коканское, повелѣваемъ: образовать изъ нея область Ферганскую, со включенiемъ въ составъ Туркестанскаго Генералъ-Губернаторства и Туркестанскаго военнаго округа. Сообразно сему, главное управленiе новой области возложить на Туркестанскаго Генералъ-Губернатора, а мѣстное областное управленiе на Военнаго Губернатора, съ подчиненiемъ сему послѣднему и расположенныхъ въ области войскъ, съ званiемъ Командующаго войсками.
Частное управленiе въ Ферганской области предоставляется Туркестанскому Генералъ-Губернатору ввести, примѣняясь къ настоящим обстоятельствамъ и мѣстнымъ условiямъ, въ видѣ временнаго положенiя, впредь до утвержденiя онаго въ установленномъ порядкѣ.
Правительствующiй Сенатъ не оставитъ сдѣлать надлежащiя распоряженiя къ приведенiю сего въ исполненiе». (Полное Собранiе Законовъ Россiйской Имперiи. Собранiе второе. Т. LI. Отдѣленiе первое. 1876. Отъ № 55436–56149. Спб. 1878. № 55593. Стр. 139.)
«Еще въ 1876 году мы вынуждены были присоединить къ Россiи Кокандское ханство и, не слѣдуетъ скрывать, сдѣлали это весьма охотно. Въ своемъ мѣстѣ читатель узнаетъ, какiя выгоды представляетъ намъ обладанiе этимъ ханствомъ. Здѣсь же скажемъ, что это былъ, дѣйствительно, большой шагъ къ Индiи, но по неожиданности своей для насъ самихъ, англичане не успѣли даже разинуть ротъ для протеста.
Ни туркменскiя пустыни, ни Мервъ не были еще въ 1878 году нами заняты, тѣмъ не менѣе, мы могли уже, безъ особеннаго риска, идти къ Индiи. На границахъ выставлены были, назначенные въ походъ отряды: въ Ферганской области, въ Хивинскомъ оазисѣ и въ Джамѣ 60 ротъ, 26 сотенъ, 50 орудiй и 12 ракетныхъ станковъ. Число людей — 20,000 съ небольшимъ. Это, конечно, немного, но самихъ-то англичанъ, на 300 миллiоновъ задавленнаго ими населенiя, всего на всего 70,000, остальныя войска, изъ туземцевъ, составляютъ большой вопросительный знакъ. Словомъ: мы англичанъ не боимся, а они насъ боятся». (Ген.-Лейт. М. А. Терентьевъ, Исторiя завоеванiя Средней Азiи. Съ картами и планами. Т. II. СПб. 1906. Стр. 317-318.)

Современной России присоединение Средней Азии противопоказано. Но это не значит, что туда можно пускать Запад. Александру II, сильно уступавшему своему великому отцу нравственно и в государственном отношении, хватило одного раза разочароваться в «западных партнёрах», чтобы вознамериться воевать с ними: https://my.mail.ru/communit... В настоящее время, когда США делают всё, что хотят, даже на древнерусских землях, руководство РФ после всего произошедшего, вместо того, чтобы объявить Трампа преступником и прекратить иметь с ним дело, малодушно продолжает повторять про «дух Анкориджа».

18 февраля 1855 года. https://my.mail.ru/communit...

Враги отражены на Балтийском и Белом морях, от Одессы и Петропавловска на Камчатке.
На Кавказе выиграны сражения на реке Чолоке 4 июня, на Чингилинских высотах 17 июля (и занята крепость Баязет 19-го), при сел. Кюрук-Дара 24 июля. В итоге полевые турецкие войска на Кавказе уничтожены, что позволило в следующем году сосредоточиться на осаде Карса.
Проиграно сражение на реке Альме 8 сентября, следствием чего было закрепление союзников на крымском побережье. Выиграно сражение при Балаклаве 13 октября.
В сражении под Инкерманом 24 октября разгромлена Британская армия. «Въ современныхъ англiйскихъ газетахъ ясно выражается тревожное состоянiе Англіи послѣ Инкерманскаго сраженія. По словамъ газетныхъ корреспондентовъ во 2-й дивизiи осталось только 500 человѣкъ, такъ что ее надобно было слить съ 1-ю. Въ иныхъ полкахъ было не болѣе 100 человѣкъ, въ 95-мъ полку уцѣлѣло только 64 человѣка, гвардiя потеряла 31 офицера и 555 нижнихъ чиновъ. И послѣ всего этого Рагланъ серьозно увѣряетъ, что онъ потерялъ только 632 человѣка». (Аничковъ В.М. Военно-историческiе очерки Крымской экспедицiи. Ч. I. СПб. 1856. Стр. 105-106.) https://my.mail.ru/communit...
Сражение под Инкерманом у нас часто называется проигранным, потому что: 1) не было нанесено поражение всей союзной армии, 2) соотносятся сильно заниженные данные о потерях союзников с нашими. Неверность последнего суждения понятна. Что касается первого, то надо принимать во внимание, что вместо генерального сражения для принявших участие в деле русских частей оно оказалось вылазкой, и в этом качестве сражение следует признать успешным.

«Всякое проявленіе въ арміи не по командѣ иниціативы было караемо. Печать робко молчала. Обсужденiе въ военномъ органѣ даже вопросовъ о формѣ одежды признавалось иногда вреднымъ вольнодумствомъ». (Записки генерала Куропаткина о русско-японской войнѣ. Итоги войны. Berlin. 1909. Стр. 29.) Написал человек, сначала на должности военного министра преследовавший по службе тех офицеров, которые писали о Японии как об очень серьёзном противнике, а потом лично портивший ведение боевых действий в должности главнокомандующего Маньчжурской армией. Как говорится, «стыд не дым, глаза не выест».
Участник войны 1854-56 годов против европейской коалиции свидетельствовал иначе: «Слухъ о назначеніи генерала Сакена [Остен-Сакена Дмитрия Ерофеевича — А.П.] породилъ такія надежды въ Севастополѣ, что его ждали вполнѣ какъ избавителя, но отъ этого назначения не изменилось ровно ничего. Какъ человѣкъ опытный, умный и съ большимъ военнымъ тактомъ, генералъ Сакенъ скоро увидѣлъ, что вся оборона основана на начальникахъ бастіоновъ и батарей, на неприкосновенности того значенія, которое имѣли моряки въ оборонѣ, и того вліянія, которое имѣлъ на нихъ Нахимовъ, а также на полной самостоятельности Тотлебена по сооруженію и исправленію верковъ, и, вотъ почему, лица эти дѣйствовали какъ вполнѣ отдѣльные начальники, отъ чего, впрочемъ, всеобщее уваженіе къ Сакену нисколько не уменьшилось, а напротивъ увеличилось, потому что въ его положеніи, дѣло умнаго и опытнаго начальника заключалось именно въ невмѣшательствѣ въ подробности. Мы видѣли, что во время фланговаго движенія, генералъ Моллеръ, по незнакомству съ личнымъ составомъ флота, съ его обычаями и спеціальностію дѣла, предоставилъ Корнилову распоряжаться всѣмъ, по званію своего начальника штаба. Сакенъ предоставилъ Нахимову распоряжаться, какъ самостоятельному начальнику, и такая мѣра будетъ всегда едва-ли не лучшая въ присутствіи военно-сухопутныхъ и морскихъ силъ, какъ напримѣръ, въ большихъ морскихъ портахъ». (Крымская кампанiя. Воспоминанiя и разсужденiя к.-адм. Стеценки. // Сборникъ рукописей представленныхъ Его Императорскому Высочеству Государю Наслѣднику Цесаревичу о Севастопольской оборонѣ Севастопольцами. Т. I. СПб. 1872. Стр. 258-259.)

В продолжение https://my.mail.ru/communit...
«Старые развесистые липы заглядывают в широко распахнутые окна большого двухэтажного здания. Мне не спится. Я лежу с открытыми глазами и прислушиваюсь к ровному дыханию моих товарищей. Эти молодые, крепкие парни — курсанты четвёртых Военно-инженерных курсов. В их числе и я, Михаил Лобанов.
Мне просто не верилось, что все тревоги и волнения позади. Хотя отбор на курсы проводился на основе тщательного изучения документов, решающее значение имела заключительная беседа с членами мандатной комиссии, которую возглавлял комиссар Военно-инженерных курсов Гаук. Разговор с кандидатами протекал спокойно, неторопливо.
— Какую газету читаете? Ежедневно?
— Родителям часто пишете?
— Кто из русских писателей нравится? Почему?
Казалось бы, многие вопросы не имели никакого отношения к прошлой и будущей службе. Но, отвечая на них, каждый рассказывал о себе буквально всё. Лишь после этого Гаук, умело направлявший беседу в нужное русло, откладывал в сторону карандаш, которым он делал какие-то пометки в толстой тетради, тихо и очень доброжелательно говорил:
— Теперь погуляйте немного, а мы тут посовещаемся...
Мы выходили на улицу, дрожащими пальцами скручивали гигантские цигарки и ждали решения. Взволнованные, порой растерянные лица. И клубы едкого махорочного дыма вокруг.
Не знаю, что говорили за закрытыми дверями обо мне, но только в сентябре 1920 года я стал курсантом. Начался новый этап моей жизни, определивший всю дальнейшую судьбу.
/.../
Начальник курсов Тит Теофилович Малашинский был выходцем из польской дворянской семьи, в прошлом офицер царской армии. Кое-кто именно в этом видел причину его строгости и требовательности.
Однажды вечером к нам зашел комиссар.
— Слышал я, что отдельным товарищам дисциплина не по душе. Так ведь без неё армия существовать не может. А Малашинский, хоть и из дворян, а человек правильный, наш! Советую с него брать пример. Это я вам как коммунист говорю.
Многое узнали мы в тот вечер о нашем начальнике, его сложной и интересной жизни. Окончив кадетский корпус, а затем Александровское военное училище в Москве, он участвовал в русско-японской войне. За мужество, проявленное в боях под Ляояном, был награждён орденом Анны. В первую мировую войну сражался на австро-венгерском фронте, дважды был тяжело контужен, награждён ещё четырьмя орденами.
— Так это же он за самодержавие воевал! — выпалил кто-то из курсантов.
— За самодержавие? — Комиссар хитро прищурился. — Объективно — да. Но почему же тогда он сразу после Октября к нам пришёл? Ведь он не оказался в лагере врагов революции.
— Поляк он, — пробурчал ещё один из недовольных.
— А я — латыш! — не медля парировал комиссар. — Принадлежность к революции не национальностью, а классовым сознанием определяется.
Вроде бы и короткой была та беседа, а отношение к Малашинскому стало иным. Даже скептики постепенно убеждались, что это в самом деле замечательный человек, который все свои силы и знания отдает делу подготовки командных кадров для молодой Красной Армии». (Генерал-лейтенант-инженер М.М. Лобанов. Мы — военные инженеры. М.: Воениздат, 1977. С. 26-28.)
1) Ещё один пример, что большевизм являлся тоталитарной сектой, члены которой думали так, как им указывали партийные руководители.
2) Русско-Японская война началась с нападения Японии на Россию, 1-я Мировая с нападения Германии на Россию. Но для советского мировоззрения это войны за «самодержавие», и совершённые в них подвиги либо, в лучшем случае, не считаются, либо должны восприниматься враждебно. Исключения могут быть только по указанию руководства партии. Например, признали Брусилова хорошим, и он оказался единственным «светлым пятном» в советском изложении истории русской армии в 1-ю Мировую войну.

В продолжение https://my.mail.ru/communit...
Июнь 1941 г.: «С тем мы и возвратились в дивизию. В течение всего следующего дня наши части вели огневой бой на достигнутом рубеже. Не предпринимала атак и 19-я танковая дивизия противника, понесшая большие потери в боях с нашей дивизией 25—27 июня.
Кстати, генерал Гот, командовавший тогда 3-й танковой группой, в состав которой входила 19-я танковая дивизия, в своих послевоенных воспоминаниях предпочёл умолчать об этих потерях. Он ограничился следующим признанием: «19-й танковой дивизии, совершавшей 25 июня марш через Вороново, Трабы на Минск, пришлось прокладывать себе дорогу через массы войск противника... Правый фланг 19-й дивизии, где находился командир корпуса, постоянно подвергался атакам противника при поддержке 50-тонных танков. Поэтому дивизия была вынуждена из длинной походной колонны развернуться фронтом на юг. До 28 июня она отражала атаки противника с южного направления». (Г. Гот. Указ, соч., стр. 75.)
Хотя эти строки и подтверждают, что мы тогда задержали на четыре дня наступление 19-й танковой дивизии, однако они не отражают действительного положения, в котором она оказалась в то время.
Эта дивизия, кичившаяся тем, что победно прошла Бельгию, Голландию, Францию, впервые встретила серьёзный отпор на советской земле, под Трабами и Гольшанами, где мы нанесли по ней несколько сильных ударов. Особенно тяжёлые потери нанесла ей наша дивизия 26 июня при отражении её попыток наступать из района Траб. В тот день были отбиты пять ожесточённых атак, предпринятых крупными силами фашистских танков с пехотой. На следующее утро дивизионная газета «Красноармеец» вышла с крупным заголовком на всю первую страницу: «Вчера наши подразделения уничтожили 97 танков противника».
И в этом не было никакого преувеличения. Спустя тридцать лет, перелистывая в архиве пожелтевшие листы журнала боевых действий Западного фронта, я нашёл такую запись от 26 июня: «Наиболее упорные бои происходили на рубеже Трабы, Субботники, где 24-й стрелковой дивизии удалось временно задержать противника и нанести ему значительные потери. Уничтожено 127 танков противника (в это количество включены и танки, подбитые дивизией в бою 25 июня.— К. Г.), сбито 8 самолётов и захвачены трофеи». (Архив МО СССР, ф. 208, оп. 2511, д. 207, л. 47.)
Эти данные существенно дополняют «пробел» в памяти Гота, обнаруживающийся в его послевоенных мемуарах. В них он попытался утверждать, что противостоявшие его войскам соединения Красной Армии, в том числе и наша дивизия, 25—28 июня лишь пытались «пробиться» из окружения. (Г. Гот. Указ, соч., стр. 75.) Что же касается потерь, понесённых в те дни 19-й танковой дивизией, то о них он умолчал ещё в своём отчёте главному командованию вермахта, написанном в июле 1941 г. Но тогда гитлеровский генерал по крайней мере дал более или менее объективную оценку боеспособности советских войск, опровергающую его же собственные послевоенные измышления.
Так, в июле 1941 г. он писал: «Там, где противник встречался, он оказывал ожесточённое и храброе сопротивление... Поэтому бои отличались большей ожесточенностью, чем во время польской кампании или западного похода... Русские солдаты дрались упорно и ожесточённо, повсюду переходили в контратаки, были очень стойки в обороне... Вновь и вновь возникали очаги сопротивления на уже пройденной нами местности...» И ещё: «Одиночный советский боец отличался бóльшим упорством, чем русский солдат эпохи мировой войны (первой. — К. Г.), что должно быть являлось следствием большевистских идей...»
Таким образом, во время войны генерал Гот в служебных отчётах вынужден был более или менее объективно оценивать боеспособность войск Красной Армии. А спустя одиннадцать лет, в 1956 г., занявшись воспоминаниями, попытался обойти молчанием тот факт, что в первые же дни войны их «прославленная» 19-я танковая дивизия понесла тяжёлые потери в результате ожесточённого и упорного сопротивления частей Красной Армии, в том числе нашей 24-й стрелковой дивизии.
Прав он был в одном — именно «большевистские идеи» сплачивали и воодушевляли советских воинов на борьбу с вторгшимся врагом, укрепляли в них упорство и стойкость в обороне, усиливали их удары по противнику уже в те невыразимо трудные и сложные первые дни войны. И эти идеи вселяли в них уверенность в мощь социалистической Родины, в том, что, как бы ни был силён враг, он в конце концов будет разгромлен. Ведь как прав В. И. Ленин, писавший после разгрома Красной Армией Деникина, Колчака, Юденича и войск интервентов: «Во всякой войне победа в конечном счёте обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь. Убеждение в справедливости войны, сознание необходимости пожертвовать своею жизнью для блага своих братьев поднимает дух солдат и заставляет их переносить неслыханные тяжести. Царские генералы говорят, что наши красноармейцы переносят такие тяготы, какие никогда не вынесла бы армия царского строя. Это объясняется тем, что каждый рабочий и крестьянин, взятый под ружьё, знает, за что он идёт, и сознательно проливает свою кровь во имя торжества справедливости и социализма. Это осознание массами целей и причин войны имеет громадное значение и обеспечивает победу». (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 121.)». (К.Н. Галицкий, генерал армии. Годы суровых испытаний. 1941-1944. Записки командарма. М.: «Наука», 1973. С. 83-84, 86.)
Во-первых, за июнь 1941 года все вооружённые силы Германии потеряли 127 танков. (Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933–1945 гг. М.: «Изографус», «Эксмо», 2002. С. 728-729.)
Во-вторых, как видно, ссылки на слова Гота о превосходстве «советского бойца» над «русским солдатом» нет, хотя в других случаях автор указывает источники по всем правилам. Здесь особенно важно, что советский генерал армии, вслед за Лениным, противопоставляет не низы общества его верхам, а простого красноармейца простому русскому солдату, унижая последнего и возвышая первого. Как будет видно ниже, это не личная особенность Галицкого.

Последние числа июля 1944 г.: «В первый же день нашего прибытия в Москву в Государственном Комитете Обороны состоялось совещание. Здесь я встретил членов военных советов фронтов генералов Л. З. Мехлиса и Н. Е. Субботина. Когда мы кратко доложили о первом опыте работы в новых условиях, И. В. Сталин предложил нам подготовить проект постановления ГКО о нормах поведения Красной Армии за рубежом, где каждый боец призван высоко держать честь воина Страны Советов и уважать суверенитет и национальное достоинство освобождаемых народов Юго-Восточной Европы.
Перед тем как приступить к работе над документом, мы попросили Сталина дать указания о направленности документа и определить основные вопросы, которые следует включить в проект постановления.
— Вы только что прибыли из Польши, — сказал в ответ И. В. Сталин, — и лично ознакомились с обстановкой в освобождённых районах, сделали определённые выводы и обобщения. Для того вы, члены военных советов фронтов, и приглашены в Москву, чтобы своими рекомендациями и предложениями помочь ЦК партии и ГКО.
Прошло несколько часов коллективной работы над составлением документа, и в назначенное время мы снова прибыли к И. В. Сталину. Не спеша прохаживаясь по кабинету, он начал с нами беседу о Польше, её настоящем и будущем. Сталин отметил, что поляки, испытавшие в прошлом гнёт самодержавной царской России, жестоко эксплуатировались не только местными помещиками и капиталистами, но и крупными буржуазными державами Запада. В руках империалистов Польша часто становилась камнем преткновения, очагом противоречий, конфликтов и военных столкновений. Сталин подчеркнул, что в эти исторические дни, когда Красная Армия освобождает польский народ от фашистского ига, закладываются основы братской, нерушимой дружбы советского народа с польским. Военные советы должны заботиться о том, чтобы эта дружба крепла, развивалась, утверждалась на века.
— Мы, большевики, — продолжал И. В. Сталин, — с первых дней Великой Отечественной войны заявили об исторической освободительной миссии Красной Армии. Теперь пришло время вызволить народы Европы из фашистской неволи. Наш интернациональный долг — содействовать польскому народу в возрождении сильной, независимой, демократической Польши. [Снова Сталин ставит в один ряд Россию и Третий рейх, на этот раз по части «угнетения» Польши. — А.П.]
/.../
Поездка в Москву и обмен опытом оказались плодотворными. Совещание в ГКО и ЦК ВКП(б) помогло членам военных советов фронтов, действовавших за пределами Родины, лучше уяснить линию Коммунистической партии и наши интернациональные задачи, сущность великой освободительной миссии советского народа и его Вооружённых Сил. О многом говорит и тот факт, что только за время подготовки и проведения Львовско-Сандомирской операции мне, как члену Военного совета, довелось дважды бывать в ЦК ВКП(б) и ГКО и получать там важные указания.
Руководящую, организующую и направляющую роль Коммунистической партии мы ощущали ежедневно и ежечасно». (Генерал-полковник К. В. Крайнюков. От Днепра до Вислы. М.: Воениздат, 1971. С. 291-292, 293-294.)
К. Сталин. Марксизм и национальный вопрос. Вена, 1913 г., январь. // «Просвещение» № № 3–5, март-май 1913 г.: «В половине XIX века Маркс был сторонником отделения русской Польши, и он был прав, ибо тогда вопрос стоял об освобождении высшей культуры от разрушавшей её низшей. И вопрос стоял тогда не в теории только, не академически, а на практике, в самой жизни…». (Сталин И.В. Сочинения. Т. 2. 1907-1913. М.: Госполитиздат, 1954. С. 313.) Отточие в конце абзаца Сталина.

Подытоживая: «Чрезвычайно сложной была национальная проблема в царской армии, которая всегда являлась орудием угнетения трудящихся. Солдаты были призваны защищать царское самодержавие, наводить страх на народные массы, подавлять всё прогрессивное, революционное в стране. В государстве сознательно насаждались шовинизм и национализм, народы натравливались друг на друга. Резня армян, еврейские погромы, принудительная высылка людей нерусской национальности в отдалённые районы — всё использовалось для разжигания национальной вражды. Эта система сохранялась в царской империи сотни лет при поддержке и с благословения церкви». (Маршал Советского Союза А. А. Гречко. Вооруженные Силы Советского государства. Издание второе, дополненное. М.: Воениздат, 1975. С. 142.) Первое, что написано на титульном листе этой книги: Зa нашу Советскую Родину!
Последователям культа ВОВ, прежде чем ругать за враждебность к России нынешнего премьер-министра Республики Армения Никола Пашиняна, надо лучше изучать наследие своих идолов. По утверждению участника ВОВ, «дважды Героя Советского Союза», министра обороны СССР, в «резне армян» была виновата Россия, и продолжалось подобное «сотни лет при поддержке и с благословения церкви».
В другой своей книге, про ВОВ, Гречко заявлял, что большевики спасли народы Кавказа от истребления Россией: https://my.mail.ru/communit...
Можно видеть, что советское мировоззрение было основано не просто на противопоставлении царской России и «Советской Родины», или правительств России и СССР, а на ненависти ко всему русскому бытию и истории.
При этом в большевицком учении указывалось, что для советского человека «отечество», «родина» это не страна, а коммунистическое государство: «В прошлом у нас не было и не могло быть отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас, — у народа, у нас есть отечество и мы будем отстаивать его независимость». (О задачах хозяйственников. Речь на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 г. // Сталин И.В. Сочинения. Т. 13. Июль 1930 — январь 1934. М.: Госполитиздат, 1951. С. 39.)